— Почему бы просто не вскрыть ее память? — поинтересовался я.

— Что ж, попробуй, — предложил шеф.

Я сосредоточился, вспоминая недавние занятия. Скиф сам обучал меня вызывать «хрустальную сферу» памяти.

Сумрак распахнулся мне навстречу холодной пеленой. Аура девушки вспыхнула переливчатой радугой. Пономаренко Елена Георгиевна. Восемнадцать лет. Первый курс театрального училища. Живет в общежитии, подрабатывает в «Макдоналдсе». Отец умер много лет назад, мать осталась на ее малой родине, в Новосибирске. С Ларисой они вместе учатся. Вернее, учились.

«Хрустальная сфера» под моими пальцами засверкала невидимыми гранями…

Красим губы. Пудрим щечки. Рисуем глаза. Последний взгляд в зеркало — и бегом вниз по лестнице. Грохот метро. Ночная улица. Стук каблуков по асфальту. Все-таки Лариска красивее меня, у нее и грудь больше, и брови как у Лады Дэнс. Тусклый свет фонарей. Бутылка пива на улице — в ларьке-то в два раза дешевле, чем в клубе, экономим! Какие-то грязные заборы. Пьяный смех в темной подворотне: жуть. Симпатичные ребята на «ауди». Яркий свет в раскрытых дверях клуба. Апатичное, плохо выбритое лицо охранника. Грохот музыки — битловская «It won’t be long». Блеск бокалов в баре. Мартини с соком. Лариске — сок с соком, ха-ха. Дым сигарет. «Let’s twist again». Еще мартини. Твистующий танцпол. Красное вино. «Good golly miss Molly».[6]Снова вино. Снова танцпол. Кажется, я созрела покурить в тишине.

Я насторожился.

Вот девушки идут в чиллаут, Лена долго ищет в сумочке зажигалку, закуривает… в углу комнаты, у окна, — размытая тень…

— Ну что? — с иронией спросил шеф.

— Ничего не понимаю. Какой-то серый туман…

— Правильно. Вампир защищает себя. Если бы можно было вот так запросто открывать память всем свидетелям и потерпевшим — мы бы с тобой были не нужны. Лена, — проникновенно обратился он к свидетельнице, — постарайся вспомнить, о чем вы с ним говорили.

— Мы… болтали о разной чепухе… он мне очень понравился…

— Я с первого раза понял, что он тебе понравился. Хватит это повторять. Вспомни хотя бы его имя.

— Имя, — растерянно повторила Лена и сонно моргнула, — у него было какое-то красивое имя… Он сказал мне, что я хорошенькая, как Наташа Ростова, но Лариса ему нравится потому, что не пьет вина… подумать только… Лариска, конечно, не пьет — она на курсе самая тихоня и за здоровый образ жизни…

Я оставил их наедине и прошел через все еще затянутый табачным дымом бар к туалетам. Дверь с рисунком писающей девочки была приоткрыта, из нее падала в темный коридор полоса голубого света. Из коридора я видел на мокром кафельном полу только девичью ногу в разошедшемся стрелками чулке. На лодыжке запеклись мелкие брызги крови.