Признаться, Альтанну с его ораторскими талантами можно было делать публичную карьеру. Стройно говорил, умел вызывать эмоции. Правда, знавал мой мир одного блестящего оратора-автрийца… Ну на фиг. Пусть лучше и дальше сидит да в исторических книжках копается.
— Что ж, звучит как план, — я поднялся за бутербродом.
— И мне понадобится ваша помощь, — добавил Альтанн. — Я буду добиваться дворянского суда для Куффнера. Мне понадобится ваше свидетельство. Могу ли я рассчитывать на эту честь?
Мы со Столыпиным переглянулись.
«Еще один повод побывать в Вене, да?» — усмехнулся я.
«Соглашайтесь, ваше сиятельство. Это хорошая возможность».
«Знаю».
— Конечно, — улыбнулся я Фридриху. — Вы можете рассчитывать на наши показания.
Мне не дал договорить звон телефона. Альтанн бросился к нему и торопливо снял трубку.
— Да, это я… Что⁈ Нет… Невозможно! Мы же буквально только что… Да, конечно… Я выезжаю утром.
Австриец побледнел и, казалось, даже пошатнулся, когда положил трубку.
— В чем дело? — спросил Столыпин.
Он не ответил. На ватных ногах подошел к окну и уткнулся лбом в холодное стекло. Мне показалось, что его плечи задрожали. Неужели плакал?
— Фридрих? — я поднялся и направился к нему. — Что произошло?
— Простите, господа… Простите. Слишком много всего свалилось за один день. — Он выпрямился, и я заметил, что его лицо ожесточилось. — Только что я узнал, что стал новым графом Альтанном.
Глава 22
— Примите мои соболезнования, Фридрих. — Я не нашел, что еще можно было сказать в такой ситуации. Что ни скажи, а горя это не уменьшит. — Уверен, ваш отец был достойным человеком, раз смог воспитать такого сына.
Австриец рассеянно кивнул.
— Спасибо, ваше сиятельство… Господа, это будет долгая ночь, и мне многое нужно успеть сделать. Понимаю, что не вправе просить вас об услуге, но…
Я решительно мотнул головой.
— Мы поможем, Фридрих. Если, конечно, это в наших силах.
— Благодарю.
Нет, мне определенно был симпатичен этот парень. Как быстро он взял себя в руки, заставил голову соображать. Уверен, у него в душе разразилась настоящая буря, но Фридрих не просто держал лицо. Нет, он в тот же момент принял на себя полную ответственность за будущее своего рода. И держался соответственно. Всем бы так уметь.
— Так чем мы можем вам помочь? — спросил Столыпин.
— Лилия. Я хочу увезти ее с собой, но опасаюсь, что она может натворить глупостей. Попытается сбежать, например.
Ага, а если о случившемся узнает этот прохвост Даниэль, то может сравнять весь центр Земуна с землей, пытаясь вырвать последний шанс на наследство для своей марионетки Лилии. Судя по всему, баронский сыночек решил взвить ставки до небес, и сейчас я был готов ожидать от него чего угодно.