В этот момент Никита задергался — начались судороги.
— Ничего не предпринимать, — предупредил Столыпин. — Так нужно. Это нормально.
Секретаря потрясло с полминуты — он так и не пришел в сознание, а затем затих.
— Так, почти вся вышла, остальное уйдет по инерции, — отчитался Столыпин. — Запускаю «Живчика».
«Живая вода» окутала все тело Никиты теплым мягким светом. Это заклинание было куда проще. На «Мертвой воде» на втором курсе с первого раза не заваливались только единицы. «Живчик» же представлял собой равномерное накачивание энергией пораженные области, а затем приведение оных в первозданный вид. Впрочем, учитывая масштаб бедствия Никиты, Столыпину пришлось возиться с ним долго.
Наконец, сияние стало медленно угасать. Андрей рухнул от усталости — в прямом смысле. Я едва успел разорвать энергетическую связь и подхватить атташе.
А через несколько мгновений Никита зашевелился — сестры вытащили у него из горла трубку для дыхания. Пока он кашлял и приходил в себя, я занялся Столыпиным.
— Что ж вы так себя не бережете, а голубчик? — я подпитал его немного силой. — Зачем сначала свою израсходовал, дурень?
— Торопился… Не рассчитал…
Медики суетились вокруг почти что воскрешенного секретаря, а я привел Столыпина в порядок. Помог встать, накинул пиджак на ему плечи, убедился, что атташе снова функционировал нормально.
— Что ж, господа, отличные новости! — К нам подошел Стефанович. — Судя по всему, вам удалось. Блестящая магическая работа! Кровь забрали на срочный анализ.
— Нам нужно с ним поговорить, — хрипло сказал я. — Это срочно и очень важно.
Профессор быстро сориентировался.
— Палата два-шестнадцать пустует. Отвезем пациента туда. Но мы должны удостовериться…
— Все с ним нормально. Через час бегать будет так, что догнать не сможете.
Растолкав медсестричек, я сам взялся за каталку. Столыпин открыл передо мной нужную дверь, и безмолвствовавший до этого Никита вздрогнул.
— Вы…
— Говорить будем, — сухо сказал я. — Андрей, попросите воды для парня. Ему всю глотку той трубкой расцарапали, пока вытаскивали.
— Сейчас.
Никита пытался говорить, но ему и правда удавалось с большим трудом. Пришлось немного подправить магическим образом, но пить парень все равно хотел отчаянно — залпом выдул два стакана. Столыпин запер дверь палаты и остался у порога, а я сел на каталку и уставился на секретаря.
— Догадываешься о предмете нашего разговора?
Он молча кивнул.
— Сам все расскажешь или мне тебе в голову залезть?
— Сам. Сам, ваше сиятельство.
— Ну тогда излагай. С самого начала. Когда тебе дали задание в Петрополе.