Вук подошел ко мне и тронул за плечо.
— На минутку, князь. — Я поднялся, и Савич склонился к моему уху. — Слушайте, нельзя так лгать. Это слишком.
— Кто сказал, что я лгу? — отозвался я. — Предположим, у меня есть возможность его припрятать.
— Припрятать и мы можем. Но дальше что? А вдруг ему всадили какой-нибудь маячок слежения или по крови могут это сделать? Или внедрили ему в голову ментальную программу…
Вук дело говорил — я уже тоже об этом подумал. Но отказываться от столь ценного свидетеля все равно не хотел.
— Все это можно проверить и нейтрализовать, — шепнул я. — Дайте мне с ним поработать. Потом решим.
Я вернулся к Даниэлю. Не знаю, что ему вкололи, но парня расслабило так, что он держался на стуле в сидячем положении лишь благодаря веревкам, которыми его привязали. Зато сейчас он встретил меня более любезно.
— О, князь… — он вяло улыбнулся. — Выглядишь не очень.
— Ты себя в зеркале не видел. Расскажи, зачем ты похитил Столыпина? На кой ляд он тебе сдался?
— Мне… Мне не сдался. Совсем не сдался… Деньги были нужны, я ж все бросил в Земуне. Отца взяли под стражу. Никто мне кредитов не выписывал. Но пришел заказ.
— Что за заказ? От кого?
— Не знаю, от кого. Нужно было просто взять этого Столыпина. Накачать препаратами и оставить в условленное время в условленном месте.
Что-то я совсем перестал что-либо понимать. Я-то думал, что похищение Андрея — попытка выманить меня. И ожидал такого от Куффнера — все же у Даниэля был мотив мне насолить. Я сорвал ему такую махинацию…
Вук многозначительно на меня взглянул.
— Это весьма интересный момент, ваше сиятельство. Дело в том, что на Балканах уже пару раз внезапно пропадали русские аристократы. Одаренные. Потом, как правило, их находили — в здравии и целости. Но эти люди не могли вспомнить, что с ними происходило. Несколько дней в памяти как корова слизала. Как ни пытались восстановить, ничего не помогало.
Значит, полная зачистка памяти. Работа высокорангового менталиста. Чтобы так аккуратно вычистить воспоминания, требовалась сноровка. А это значит, что клубочек ведет к кому-то из моих соотечественников… Ну и ну.
Я уставился на Даниэля.
— Кому вы должны были передать моего человека?
— Не знаю… Я только связался с посредником. Заказчики никогда не выходят на исполнителя напрямую. Все перестраховываются.
— И кто посредник?
Даниэль слабо пожал плечами и снова расплылся в улыбке.
— Он скрывает настоящее имя. Я знаю его как Эда. Просто Эд… Ему лет тридцать пять. Свободно говорит по-немецки и по-русски. Похуже по-сербски, акцент сильный. И он одаренный.