Я скривился.
— Серьезно?
— Серьезно, ваше сиятельство. Ваша дама ничего не должна заподозрить, когда вы ее покинете на пятнадцать-двадцать минут.
— А других вариантов нет?
Ненавижу я этих морских гадов. Раки еще куда ни шло — их могут так приготовить, что закачаешься. А вот все эти устрицы, мидии и прочие дары моря — нет, это не для меня. Но, видимо, придется давиться для вида.
— Других вариантов нет, — отрезал Вук. — В девять двадцать вы извинитесь перед своей спутницей и отправитесь в уборную. В девять двадцать пять-девять тридцать там появится Каралис.
Я удивленно приподнял брови.
— С точностью до минуты?
— Именно так, ваше сиятельство. Господин Каралис получит… Скажем так, особый напиток. В детали вдаваться не буду, но мы знаем его предпочтения, и мои люди будут прислуживать за его столом. Господину Каралису внезапно понадобится освежиться.
— Хорошо, понял, — отозвался я. — Он выйдет в сопровождении охраны. Охрана наверняка захочет убедиться, что в уборной никого нет.
— Об этом не беспокойтесь. Охрана… будет отсутствовать пять минут. У вас будет не более пяти минут, ваше сиятельство.
— Надеюсь, те морепродукты, что мне принесут, будут свежими, — все же не удержался и съязвил я. — Иначе проблемы будут у меня, а обосретесь вы.
— Не волнуйтесь, все будет в порядке.
Я встретился взглядом со Столыпиным. Он был посвящен в некоторые детали и обсуждал план с Вуком. Будь у Андрея сомнения, он бы уже их озвучил.
— А что затем?
— А затем вы вытаскиваете из головы Каралиса нужную информацию о его контактах и способе транспортировки артефактов. Вкладываете ему воспоминание головокружения. И спокойно выходите. Если успеете за пять минут, проблем не возникнет. Вас прикроют.
Что ж, звучало не так уж и сложно.
Я еще раз взглянул на карту, стараясь запомнить планировку в точности.
— А если что-то пойдет не так?
— На этот случай у нас тоже есть план. Правда, боюсь, его итог появится в газетах.
* * *
— Вашу руку, мадам.
Я помог Наталье выбраться из автомобиля — ступив обутой в изящную туфельку ножкой на мостовую, графиня элегантно вышла из машины, прикрывая глубокое декольте сумочкой. Жест бессмысленный, ибо фасон платья оставлял не так много простора для воображения.
Мы были возле театра всего минуту, но я уже понял, что наше появление произвело фурор. Не удивлюсь, если на следующий день в светской хронике нас признают самой красивой парой.
Ибо на нас сворачивали головы. Не только на Наталью, но и на меня. Хотя я, откровенно говоря, не пытался производить никакого впечатления. Но портные и Вера постарались.