«У Каралиса».
«Это я знаю! Даже знаю локацию. Место! Скажите конкретное место в здании. Я пришлю группу вам на помощь».
Значит, я не ошибся в предположениях. Сам атташе на такой безрассудный шаг с обстрелом поместья миллионера бы не пошел. Значит, точно вмешался Вук со своими отморозками.
«Вышли из подвала, сейчас на первом этаже. Кажется, рядом оранжерея или какой-то сад под стеклом. Со мной Воронцова и еще один подарочек. Вам будет интересно».
«Понял», — я почувствовал, как Столыпин кивнул. — «Это западное крыло. Там работает одна из групп. Я передам им информацию. Идите через сад до конца, но опасайтесь осколков. Стрельба нешуточная. Как выйдете из стеклянной оранжереи, сразу поворачивайте налево. Увидите широкое поле, а на отдалении деревья. Вам туда. Мы вас встретим. Придется пробежаться на открытой местности. Я сейчас постараюсь организовать вам прикрытие».
«Хорошо. Спасибо, Андрей»
«И оставайтесь со мной на связи. Пожалуйста…»
Я невольно улыбнулся. Редко можно было услышать от Андрея столько теплоты. Он и вправду за меня перепугался. Приятно, черт возьми.
Сначала я подумал отпустить бойца, простив ему ту пулю, но затем посчитал, что Вуку могло бы быть интересно с ним пообщаться. Значит, и этого возьмем с собой.
«Прикажи этому воину следовать за нами, но ни в кого не стрелять», — обратился я к менталисту.
Ливен с недоумением на меня взглянул, но не стал тратить время на расспросы. Лишь коротко кивнул, остановился перед бойцом и что-то прошептал, внимательно глядя тому в глаза. Послушный охранник опустил винтовку.
— Как скажете, господин.
— Идем через оранжерею, — распорядился я. — Всем усилить щиты.
Ливен тут же натянул «Берегиню», я тоже обновил защиту, а вот Воронцова явно слишком пострадала. Ее защита получилась настолько тоненькой, что ее легко смогла бы пробить упавшая с крыши стекляшка. Грохот приближался уже с двух сторон, и я понимал, что оставаться здесь будет слишком опасно.
— Прости… — устало сказала Наталья. — У меня совсем не осталось сил…
Она виновато опустила глаза и немного задрала подол платья. Только сейчас я увидел, что она потратила все на лечение. В ее босые ноги впились осколки битого стекла. Здесь, в оранжерее, оно было повсюду, и идти нам предстояло прилично. И сейчас Наталья концентрировала энергию, на том, чтобы останавливать кровь и обезболивать раны.
— Проклятье! Чего ж ты молчала⁈
— Ничего. Я… Я дойду.
— Мне нужно, чтобы ты бежала!
Я принялся стаскивать с себя ботинки, но Воронцова, оглядевшись, остановила меня.
— Погоди…
Графиня бегло осмотрела свой наряд, а затем, взяв в руки подол платья, со всей силы рванула ткань.