Приняв быстрый душ, я облачился в неброский серый костюм и повязал скромный галстук. Не хотелось пока что привлекать к себе излишнего внимания. Брошь с княжеским гербом я не прикрепил, а просто положил во внутренний карман. На всякий случай.
Столыпин тоже привел себя в порядок, и вместе мы спустились на первый этаж.
На улице стояла почти что настоящая жара. Градусов двадцать пять для петербуржца в костюме — это уже серьезное испытание. Ресторанчик местной кухни назывался «Гладни вук», то есть голодный волк, и мне это понравилось. Вывеску украшала волчья морда. Столыпин открыл передо мной дверь, приглашая вперед.
Внутри оказалось прохладно — старые каменные стены не давали жаре проникнуть внутрь.
— Добар дан! — поприветствовал нас официант. — Изволите!
— Здраво! Потребан нам је сто за две особе, — распорядился Андрей.
Конобар — так здесь называли официантов — предложил нам несколько свободных на выбор. Зал был наполовину пуст, но подходило время обеда, и посадка ожидалась полной.
Мы выбрали столик возле окна и принялись ждать официанта с меню.
— Так, вам нужен небольшой экскурс по сербской гастрономии, — Столыпин пододвинул к себе пепельницу и достал портсигар. — Первое, что вам следует знать — сербы кормят на убой.
Я улыбнулся.
— Это мне нравится.
— Нет, вы меня не совсем поняли, Николай. Порции здесь не просто большие. Они гигантские.
— Замечательно. Я как раз гладан као вук. Что порекомендуете из национального сербского, чтобы точно наесться до отвала?
— Да что угодно, — отозвался Андрей. — Земун — город австрийский, но все же большинство населения здесь сербы. Так что и кухня сербская очень распространена. А сербская кухня — это мясо. Очень много мяса. Чаще всего это роштиль — то есть жареное на открытом огне. Самое популярное блюдо — плескавица. Рубленая котлета. Ее подают с кромпиром — это картофель, особым мягким сыром каймак и салатом.
— Звучит как именно то, что я хочу.
— Только заклинаю вас, Николай. Никогда не берите гурманску плескавицу.
— Почему же?
— Слишком большая порция. Даже взрослый мужчина с непривычки не способен ее доесть. А здесь принято доедать, иначе хозяин заведения может расстроиться или и вовсе обидеться.
— Зачем же ее подают, если никто не может ее доесть? — удивился я.
— Местные — могут, — улыбнулся Столыпин. — Это особый навык сербов — есть огромными порциями и при этом оставаться стройными.
Но я уже все решил. Едва конобар подошел к нам, чтобы взять заказ, Столыпин тут же попросил какую-то караджорджеву шницлу и две медовачи ракии. Конобар одобрил выбор и уставился на меня.