— Фриди, я не понимаю…
— Все в порядке, Лилия, — улыбнулся я. — Благодарю за приятную беседу. Польщен знакомством, госпожа Альтанн.
Едва друг и сестра Фридриха покинули холл, он рванул на себя кресло и плюхнулся напротив меня.
— Что ви здесь делаете, господин Бринский? Что все это значит?
— Примерно такой же вопрос я хотел задать вам после того, как вы устроили разгром в моих апартаментах. Что вы творите, Фридрих? Вы осознаете, что чем дальше, тем глубже копаете себе яму?
— Шьто? Я не понимаю…
— Однако я пришел не затем, чтобы читать вам мораль.
Быстрым движением руки я активирован над нами непроницаемый купол. Теперь нас не подслушают, хотя я этого и не опасался — вся работа будет проходить ментально. Мне лишь нужно было сделать так, чтобы Альтанн орал потише.
Потому что в следующий миг я схватил руку Альтанна и, не дав ему опомниться, сунул в полный минералки бокал. Хорошо, что у горлышко было широким. Мне нужно было лишь, чтобы вода его коснулась.
— Какого… Охрана!
Я не дал ему договорить и вломился в сознание, снося щиты.
— Расслабься.
Он попытался сопротивляться, но у него ничего не вышло. Я лишь дал ему слабый импульс, не полноценную иллюзию — в просто заставил слышать красивую песню и наслаждаться ею. Еще один фокус, которому обучали в Аудиториуме на базовом курсе менталистики. Кажется, заклинание называлось «Сирин» — в честь сказочной птицы.
Теперь, когда Фридрих был нейтрализован, а со стороны казалось, что он просто о чем-то крепко задумался, я убрал бокал и схватил его мокрую руку. Вода — мой проводник силы. Нужно лишь ее дозировать, поскольку мой Род был зол на этого подлеца.
— Так-так, что у нас с защитами…
Я принялся перебирать его менталку. Ну, от природы все было вполне неплохо — для человека, обладавшего лишь призраками силы. Видимо, роду Альтанн не особо повезло, и одаренных Благодатью среди них не было давно. Несмотря на довольно крепкие естественные щиты, пареньку сделали и «ставленную» защиту. Первый раз вешали в детстве, второй… О, а вот это было недавно. Совсем недавно.
— Потерпи, парень. Хотя… Тебе сейчас все равно.
Глотнув остатки кофе, я запил минералкой и, подавив первый импульс, принялся изучать ощущения и воспоминания парня.
Черт, слишком мало практики для такой сложной работы, и я чувствовал себя слоном в посудной лавке. Вот театр — какая-то скучная постановка, и Фридрих больше украдкой пялился на местных девиц в ложах, чем на сцену. Вот какая-то вечеринка… Нет, стоп. Это должно было быть раньше.
Казалось, из памяти Фридриха просто вырезали целый кусок. Я знал, что менталисты умеют стирать воспоминания и даже заменять их новыми. Но это требовало большого мастерства. И не просто мастерства, но еще и дара. А даром этим владели преимущественно мои соотечественники.