— Спасибо, — выдохнул он. И это было другое «спасибо», чем стандартное вежливое бормотание. В нем был вес. — Странно слышать такое от таксиста, но… звучит логично.

— У таксистов много времени на подумать, — я разблокировал двери. — Иди. Порви их там.

Он кивнул, улыбнулся и вышел из машины.

Я откинулся на спинку сиденья, наблюдая, как он исчезает в недрах небоскреба.

Работает.

Я могу не просто считывать. Я могу различать оттенки, видеть динамику — как эмоция рождается, нарастает или угасает, могу отделять поверхностное (мандраж) от глубинного (неуверенность).

Я достал смартфон Гены. Открыл заметки.

Создал новую. Назвал её «Дневник наблюдений».

Я быстро забивал данные в заметки, превращая хаос пережитых ощущений в сухую, понятную картотеку. Под пальцами рождалась система: Страх фиксировался как ледяной ком в груди с отчетливым привкусом окислившегося металла, Радость — как редкие, щекочущие пузырьки шампанского и тепло, идущее вверх от солнечного сплетения. Ложь я определил как самый мерзкий сигнал — тошнотворный диссонанс, похожий на скрежет пенопласта по стеклу, в то время как Агрессия всегда имела красные тона, наливая руки свинцом. И, наконец, Стыд — давящая бетонная плита на плечах с долгим, горьким послевкусием полыни на языке.

Перечитав написанное, я убедился в своей правоте: никакой мистики тут нет. Это чистая физиология. Мой организм, каким-то образом взломанный в момент смерти, превратился в высокоточный сканер биохимии, научившись интерпретировать через интерфейс чужие гормональные коктейли — адреналин, кортизол, дофамин — как набор физических и вкусовых галлюцинаций.

* * *

Вечером я устроил полигон у торгового центра на Варшавке. Нужна была динамика.

Я сел на лавочку, выбрав мишенью женщину с коляской, шагающую к парковке.

Пять метров. Сигнал чистый: усталость и ноющая поясница, раздражение на капризного ребенка.

Семь метров. Пошли помехи. Эмоции смазываются в общий фон «недовольства».

Десять метров. Связь оборвалась. Она превратилась в просто картинку.

Я быстро забил данные в телефон. Эффективная зона — пять метров. Стекло машины не мешает, стена режет сигнал пополам.

В этот момент мимо прошаркал охранник. Унылый дядька, фонящий серой скукой. Скользнул по мне взглядом, задержался… и фон мгновенно сменился на ярко-желтый. Подозрение.

Сигнал усилился втрое. Я ощутил его недоверие так, словно меня ткнули пальцем в грудь. Кивнул ему, доставая телефон, — он потерял интерес, и ментальное давление тут же исчезло.

Пометка: Зрительный контакт работает как направленная антенна. Раза в три сильнее.