Я опустил взгляд ниже. Довольно дряблый живот нависал над ремнём. Не пивное пузо, а какая-то рыхлая, неприятная такая субстанция. Этот Гена когда-то, видимо, был вполне крепким мужиком, но в конченом итоге забил на спортзал лет десять назад, заменив его пельменями и диваном.

Одежда… Господи, это даже позором назвать язык не поворачивается. Джинсы явно из секонд-хенда, вытертые на коленях до совершенной белизны. Серая футболка без рисунка, еще и растянутая так, что горловина открывала ключицы. На ногах — самые дешёвые кроссовки, купленные, наверное, на распродаже за пятьсот рублей.

Но добило меня не это.

На левом запястье болтались небольшие пластиковые часы. Чёрные, маленькие, убогие. Casio F-91W. Легенда, мать её. Триста рублей в базарный день. Я помню этот писк кнопок ещё со школы.

Двенадцать миллионов рублей за швейцарскую механику против трёхста рублей за кусок китайского пластика. Вот он, довольно точный курс обмена моей жизни.

Внезапно голову прострелило болью. Не физической, а самой настоящей информационной. Словно кто-то взял жёсткий диск с совершенно чужими файлами и без всякого спроса медленно воткнул мне прямо в кору головного мозга.

Серпухов. Промзона за вокзалом. Довольно обычный гаражный бокс из красного кирпича. Вывеска, нарисованная от руки красной краской: «Гена-Сервис». Запах горелой резины и очень дешёвых сигарет…

Я зажмурился, тщательно хватаясь за виски.

Имя: Геннадий Дмитриевич Петров. Статус: таксист. Бывший владелец того самого небольшого сервиса. Семья: разведён. Бывшая — Марина. Не очень высокая, с крашеными в светло серый блонд волосами и вечно недовольным, усталым выражением лица. Полтора года назад она собрала чемоданы и совершенно спокойно заявила: «Мне надоело считать копейки, Гена. Андрей зовет меня в Подольск, у него свой магазин стройматериалов».

Андрей. Толстый, абсолютно лысый мужик на черном «Прадо».

Воспоминания шли огромной волной, не давая толком отдышаться.

Пожар.

Ночь, вой сирены. Я стою в джинсах и куртке на голый торс, с ужасом глядя, как огонь очень медленно пожирает дело всей моей жизни. Проводка? Поджог? Менты сказали — «короткое замыкание», и дело в настоящее время уже было закрыто. Страховки не было абсолютно никакой. Сгорело всё: подъёмники, инструменты, клиентская «Тойота».

Но самое страшное — там же остался Лёха. Молодой парень, мой друг и единственный мастер, совсем пацан, двадцать пять лет. Он ночевал в подсобке, поругавшись с женой. Угорел.

Картинка медленно сменилась. Кладбище. Вязкая и густая грязь под ногами. Вдова в чёрном платке и маленький мальчик, который крепко держит её за руку и смотрит на меня тяжёлым волчьим взглядом. Я обещал ей обязательно помогать. Я отдаю ей небольшую часть заработка с таксовки каждый месяц, хотя она и не просит совершенно.