«Макс, ты здесь? » — спрашивала она тихо.

«Я здесь, детка, да, прос то очень устал», — врал я, не отрываясь от своего черного ноутбука.

В итоге… Она ушла тихо.,. Без скандалов и битья стеклянной посуды, без каких-либо громких сцен, как в мыльных сериалах. Просто однажды я пришёл домой, а шкаф оказался пуст. И лишь небольшая такая записка на моём столе: «Я устала быть одинокой вдвоём».

Это была не измена. Это было в конченом итоге даже хуже — равнодушие, пожалуй, очень умело замаскированное под постоянную занятость. Я тогда даже толком не понял. Лишь пожал плечами, оправдывая себя какой-то банальной фразой про то что само отвалилось — и туда дорога. И только спустя долгие годы, лежа тихой ночью в пустой постели, я постепенно чувстовал, как где-то там, глубоко под рёбрами, тихо и незаметно ноет фантомная боль.

— А та переписка? — продолжала Настя, довольно резко переходя в наступление, пытаясь контратаковать, зацепиться, завиноватить. — Кто такая «Лена Дизайн»? Почему она шлёт тебе смайлики в десять вечера?

— Алё! Это дизайнер! Мы макет обсуждаем! Смайлик — это просто «ок»! Ты совсем уже⁈

— Не ори на меня!

Ревность. Жгучая и в общем-то совершенно бессмысленная, постепенно родившаяся из сильной неуверенности в себе. Она явно чувствовала, что постепенно теряет контакт с ним, и её мозг охотно подсовывал самые простые и понятные (ей), но и в то же время нелепые объяснения: другая баба.

Я вёл машину, глядя на убегающую дорожную разметку, и чувствовал себя просто случайным зрителем в первом ряду какого-то театра абсурда. Хотелось почему-то нажать на тормоз, повернуться и гаркнуть что-то благородно вроде: «Да замолчите вы оба и помиритесь! Вы же жить друг без друга не можете!». Но я таксист. Моё дело — везти и молчать.

Или же нет?

Дима засопел, демонстративно отвернувшись к тёмному боковому окну и снова уткнулся в свой телефон. Настя шмыгнула носом, вытирая злую и горькую слезу. В воздухе повисла тяжёлая плита молчания. Самая, пожалуй, страшная и неприятная стадия ссоры — когда слова в конченом итоге заканчиваются и начинается строительство высоких стен между людьми.

Если они сейчас доедут до дома в такой вот тишине, вечер в настоящее время закончится тем, что кто-то из них обязательно уйдет спать на небольшой диван. А уже завтра утром этот холод станет ещё крепче и заметнее. А там и до распада недалеко.

Я тихо убавил музыку.

— У меня знакомый был, — сказал я ровным голосом, не отрывая взгляда от дороги. — Назовём его Серёгой. Гордый — страсть.

Пассажиры незаметно замерли. Вторжение водителя в их совершенно приватную и личную войну было неожиданным и немного странным. Обычно таксисты либо абсолютно молчат, либо травят байки про политику, про соседей или про то, как они «просто таксуют для души».