— Действительно, — я кивнул, подтверждая свои слова.

Леонид Ильич подозвал Александрова-Агентова.

— Андрей Михайлович, посмотрите расписание на завтра. Запланирована встреча с Ярузельским? — спросил Брежнев.

— Личная встреча нет. Только в составе делегации на официальном приеме, — ответил помощник.

— Тогда поставьте в график личную встречу, — распорядился Брежнев и посмотрел на меня внимательно.

— А ты когда успел стать лоббистом? — вроде бы в шутку спросил он. — Раньше за тобой такого не замечал.

— Леонид Ильич, думаю, что после того, как Ярузельский изложит вам причину, по которой он настаивает на встрече, вы поймете меня и простите.

Больше в этот день ничего не произошло, если не считать мелкого конфликта Карпова с Соколовым и с Кобылиным. Причиной была все той же — рыба и курение в кабинете. Я даже не стал вмешиваться, пусть Карпов сам разбирается с сотрудниками, которыми ему скоро придется командовать. Подозреваю, что Соколова он уберет из отдела первым.

В этот день ушел с работы во-время, ровно в семнадцать ноль-ноль был на выходе. Вечер прошел обычно: прогулка с Аськой, Лидочкин великолепный борщ и совсем не великолепная болтовня. Я, признаться, пока она была в отпуске, отвык и от нормальной пищи, и от ее бесконечных комментариев всего на свете.

На следующий день на работу прибыл первым и, что уж скрывать, все утро поглядывал на часы. В десять уже покинул здание Комитета.

— Коля, 7-й Ростовский переулок, в Ленинский районный суд, — сказал водителю, усаживаясь на заднее сиденье.

Собирался дождь, и небо было низким, затянутым тучами. Ветер дул совсем не летний, холодный. Я поднял стекло и откинулся на спинку сиденья. Что ж, посмотрим какие «силы» сейчас схлестнутся.

В зале суда прибыл одним из первых. Раньше меня приехали только журналисты газет «Комсомольская правда» и «Известия». Чуть позже подошел корреспондент «Правды», вальяжный, полный мужчина. Как представитель главной газеты страны, он занял место в первом ряду.

Следом подтянулось телевидение. Долго выбирали место, с которого будет лучший ракурс для съемки. В конце концов установили камеру у стены под окнами, так, чтобы в кадре оказался подсудимый, кафедра для свидетелей и судьи. Еще один оператор с камерой на плече ходил по залу.

Я был в штатском, чтобы не выделяться из общей массы. Сел на скамью в третьем ряду и оглядел зал.

В просторном помещении пахло старым деревом и пылью. Воздух тяжелый, неподвижный, несмотря на высокие потолки. Окна огромные, но свет через них льется какой-то серый, припыленный, будто и солнце на этом процессе стесняется светить в полную силу. Хотя, что удивительного, за стенами собирается дождь…