— Понятно, что не ледорубом, — кивнул я.

Удилов поморщился, но ничего не сказал.

— Ну уберем мы Вольского, — продолжил развивать мысль. — А дальше что? А дальше Симон. Или Сапожник, как называет его Вольский в дневниках. Даже по тем отрывочным сведениям, которые я получил во время встречи с Судоплатовым, у меня сложилось впечатление, что Вольский мелковат на роль хозяина этого… — здесь я замолчал, не смог быстро подобрать подходящий эпитет, но Удилов подсказал:

— Зверя…

— Спасибо, — я кивнул и продолжил:

— Кто порекомендовал Вольскому этого Симона спустя восемь лет после смерти Хрущева?

— Это действительно задача. Однако вопрос был в другом: как бы вы убрали Вольского?

— Да просто. Так же, как Леонид Ильич убрал Горбачева, — после этих слов Вадим Николаевич хмыкнул:

— Леонид Ильич? Ну-ну, наслышан.

— Ну вы можете смеяться, однако очень просто устранить ненужную фигуру. Достаточно убрать человека с того места, которое дает ему преимущества. Увеличить расстояние между ним и исполнителями — физически. Плюс сложность с коммуникациями. Отправить куда-нибудь в Певек, например. Или в Билибино. Хотя нет, не стоит в Билибино, слишком уж он прикипел к атомной энергетике… Но я думаю, в нашей большой стране найдется дыра… гм, простите. Найдется место, где ему можно будет применить свои способности и в то же время быть под присмотром ввиду малочисленности населенного пункта и сложности связи с материком. И все. Был человек — и нет человека. Его основной ресурс — связи — тут же низводится до нуля.

— До нуля вряд ли, — возразил Удилов, — но вы правы. Будет под полным контролем. Ладно, — генерал встал, я тоже, — пойдемте, Владимир Тимофеевич. Пора уже. — он посмотрел на часы. — Скоро конец рабочего дня, а мне еще надо предупредить парторга, что завтра общее партийное собрание.

— Опять? — я удивился. — Вот же только было. Не знал об этом.

— Это будет торжественное собрание, — Вадим Николаевич неопределенно пожал плечами и направился к машине.

— Гений Евгеньевич тоже об этом не знает, — сказал он на ходу.

Больше вопросов Удилову я не задавал. Он мгновенно стал собран и закрыт. Мысли его даже не прорывались сквозь этот щит, неслись на такой скорости, что я даже не пробовал их читать. Главное и без этого было понятно: председатель Комитета нашел способ выманить спровоцировать Вольского на необдуманные действия.

В УСБ никого не было. В кои-то веки парни ушли с работы во-время. Я тоже не стал задерживаться. Итак дома почти не бываю, вот приду однажды и обнаружу в прихожей чужие тапочки сорок последнего размера. Шутка, конечно, но в каждой шутке, как сказал кто-то очень умный, лишь доля шутки.