— Ура! Ура! Ура! — трижды выкрикнул Соколов, разливая по стаканам коньяк.

— Я не пью, я мусульманин, — отказался Абылгазиев.

— Ого, а как в тебе этот мусульманин уживается с коммунистом и чекистом? — тут же поинтересовался Кобылин.

Абылгазиев пожал плечами:

— Одно другому не мешает.

— Ну, не затягивайте, — и Соколов, протянув мне стакан коньяка, потребовал:

— Тост, Владимир Тимофеевич!

Я взял стакан, немного помолчал. Не умею я вот так, на публику, красиво говорить. Но когда начал, слова полились сами собой:

— За вас, дорогие друзья. За то, что рядом с вами можно в любое пекло, на любого врага, ну и, само собой, в разведку. Мы уже многое с вами сделали, и многое сделаем еще…

Я посмотрел на своих парней и сбился с мысли.

— Короче, за вас!

Сидели не слишком долго, но душевно. Разговоры вертелись вокруг работы. Кобылин, под дружный смех остальных, рассказал пару баек про посольских. Не смеялся только наш казах. Газиз сидел, открыв коробочку, и любовался орденом.

— Газик, дырку взглядом просверлишь, — подколол его Соколов.

— Я ведь в ауле вырос, — проигнорировав подначку, сообщил Газиз. — У меня отец пастухом в колхозе работал. Я после армии в колхоз не стал возвращаться, он ругался сильно. Сказал, что он герой труда и я рядом с ним тоже героем стану. А я не хотел баранов пасти, не интересно…

Абылгазиев вздохнул.

— Зато теперь он мной гордиться будет.

— У, как все грустно пошло, — заметил Соколов и, состроив скорбную мину, затянул:

— «По диким степям Забайкалья, где золото роют в горах»…

— Вот ты добавил веселья, — усмехнулся Карпов. — Поживее ничего нет? А то как на поминках.

— Типун тебе на язык, — Кобылин сплюнул через плечо. — В нашем деле со словами аккуратно надо.

— Повеселее, говорите? — подогретый коньяком, я и сам решил спеть.

— «Девчонка рыжая с Ростова-на-Дону, Дону, Дону, — негромко напел, — и я в глазах ее тону, тону, тону»…

— Слова, Владимир Тимофеевич⁈ — тут же вцепился в меня Соколов. — Слова продиктуйте! Песня — огонь!

И он, схватив авторучку и лист бумаги, приготовился записывать. Да простят меня фанаты шансона, но я продиктовал. Не факт, что эти самые «Воровайки» в будущем вообще состоятся как музыкальная группа. Уже не будет того будущего, которое я однажды прожил.

Когда «приговорили» коньяк, Соколов вдруг выудил откуда-то еще одну бутылку.

— Я пас, — поднял руки ладонями вперед. — Как бы после награды выговор не схлопотать. Сами знаете, что подобные… гм… мероприятия у нас в Комитете не возбраняются, но и не приветствуются. Завтра начинается партийная конференция, мне надо быть в форме. Вам тоже придется тут самим разбираться. И, Андрей, — обратился к Соколову, — смотри, чтобы завтра от тебя перегаром не несло. Одно дело — литр на шестерых, и другое — в одну харю.