— Тю-ууу, да было бы что тут пить, — разочарованно присвистнул Соколов, но коньяк все-таки послушно убрал в сейф.

Долго не засиживались. Через час я вышел из Комитета.

Время не сильно позднее, девять часов, начало десятого. На улицах еще народ, на скамейках парочки. Весна…

Захотелось пройтись пешком, тем более, погода располагала. Пошел, конечно, не из-за просьбы Удилова. Вольский не дурак и прекрасно понимает, что сейчас его будут «пасти». Он наверняка уже дал распоряжение своему псу, но Сапожник постарается «подловить» меня, когда я этого совершенно не буду ожидать. И уж точно когда за мной не будет присматривать наружка. Эти товарищи может и незаметны обычным прохожим, но я довольно быстро засёк троих, якобы незнакомых друг с другом, крепких парней. Опера работали профессионально, но — они слишком «громко» думали…

Поставил блок, отрезая себя от внешнего мысленного шума. Пока шел, думал о Вольском и ему подобных. Думал и о будущем. Какой станет страна без перестройки в том катастрофическом исполнении?

У всех, кто занимается политикой, есть своего рода образ будущего. То есть, побудительный мотив того, почему он стал политиком, и образ того, чего он хочет достигнуть. С одной стороны есть исполнители, но это солдаты, речь не о них. Речь о вождях.

Ленин… С ним понятно — утопия. Красиво, но нереализуемо. По крайней мере не в той обстановке. И Сталин понимал, что ленинская программа — это хорошо, но осуществить столь грандиозные планы в разоренной войной стране не получится. Как пробежать полстолетия за пару пятилеток? Но это был не тот человек, чтобы сдаваться или поворачивать назад. И он попробовал. Так, как сам себе этот «образ» представлял, ломая тех, кто мешал его плану.

Дальше Хрущов. Разве он хотел намеренно развалить Советский Союз, затевая убийственные реформы? Не думаю. Просто у него имелся собственный образ будущего. И он тоже убрал то, что посчитал «лишним». Его будущее: все радуются, едят кукурузу, все сыты и «співають гарны пiснi». В результате памятники и бюсты Сталина оказались на свалке. Там же и экономика, перешедшая после хрущевских реформ от отраслевого к территориальному принципу организации.

Брежнев пришел к власти, когда экономику серьезно лихорадило. Достаточно было толчка, чтобы начались серьезные проблемы со снабжением страны продуктами питания. Но Леонид Ильич справился. Убрал все «заскоки» Хрущева и вернул экономику Советского Союза, если так можно выразиться, к нормальности. Но когда народ погрузился в эту нормальность, увязнув в бытовых делах, как-то незаметно ушла из жизни советских людей героика…