В зале снова прошел шепот одобрения. Брежнев сделал небольшую паузу и продолжил:

— Я не случайно выделил выступление Петра Мироновича, его успехи не остались незамеченными. Считаю своим долгом отметить, что именно такие люди, как Машеров, в будущем способны достойно продолжить дело партии, дело всех нас. Я вижу в нём не просто хорошего управленца и партийного лидера, а человека, способного продолжить тот курс, которым мы с вами идем все эти годы.

Зал замер. Я мгновенно ощутил, как изменились эмоции некоторых присутствующих. Сосредоточившись, начал «прослушивать» мысли тех, чьи лица казались мне наиболее напряженными.

Первым моё внимание привлек Алиев. Он мысленно уже прикидывал, что может сделать для Азербайджана. То, что сказал Машеров так же вызвало одобрение Рашидова. Шараф Рашидович уже прикидывал, как дать больше выгодных «задач» Самаркандским кланам и как «немножко» задвинуть Наманганских.

Я усмехнулся, похоже «хлопкового дела» не избежать, но уже без Гдляна и Иванова. Это к лучшему.

После Машерова на трибуне появился первый секретарь Ростовского обкома КПСС. Эдакий классический типаж куркуля, кулака. Глядя на него, по другому и не скажешь, если не знать о том, что это кандидат экономических наук, Герой Социалистического труда и почетный гражданин города Ростова и далее, далее, далее.

— Я, конечно, понимаю, в Белоруссии пахотных земель не так и много, болота да поля небольшие среди лесов. Там может и можно что-то организовать маленькое, небольшое. Клюкву на болотах собирать, или картошку выращивать… А у нас на Югах говорят: если раскрутить сковороду с картошкой, она вот прямо на Белоруссию покажет. У нас на Югах земли — чистый чернозем, хоть на хлеб мажь, и что, думаете я позволю, чтобы все это захапали, разделили и угробили какие-то куркули?

В зале послышался смех, но в основном у смеющихся мысли были примерно такими же как у меня: «Это он о себе говорит?»

Он выдержал паузу, потом громко выдохнул:

— Да ни в жисть!

В первый день Пленума старались дать выступить всем желающим. Регламент был десять минут на выступление. Хотели сделать по пятнадцать, но «любители поговорить», такие как Шараф Рашидович и Гейдар Алиевич «съели» по сорок минут каждый. Что интересно, кроме славословий и тонкой восточной лести ничего конкретного ими по сути так и не было сказано.

В какой-то момент на трибуну вылез — тут даже можно сказать «ужом пролез» — комсомольский вожак «ивановских ткачих». Вообще-то он руководил комсомольцами настоящей махины тяжелого станкостроения — Ивановского станкостроительного завода, но я его уже мысленно окрестил так вот.