Семченко прокашлялся в микрофон и бодро произнес:

— Товарищи, я недавно был избран кандидатом в Центральный Комитет и это мое первое выступление! Поэтому попрошу не судить меня строго. Все для меня впервые, все для меня в первый раз! Хочется сделать очень многое, хочется привнести в… — он сделал паузу, совершенно неуместную в этом контексте, даже театральную и половина из присутствующих недобро подумали: «Он намекает на престарелый дом?»…

— … в эти почтенные стены! И я рассчитываю на вашу поддержку, товарищи! Особенно, на вашу, уважаемые наши работники силовых органов! — смотрел он при этом прямо на меня. — Я, конечно, понимаю, что ваша служба и опасна, и трудна, но…

Еще одна ошибка. Если пытаешься подлизываться, не стоит выражать свое «но». Краем глаза я заметил, как Удилов хмурится. Взяли на заметку, пока лишь на заметку.

Семченко, осознав, что ляпнул что-то не то, сосредоточился в своей речи исключительно на молодежной политике, но его уже никто не слушал.

Как только Леонид Ильич объявил очередной перерыв, большой Кремлёвский зал постепенно начал пустеть. Люди, переговариваясь, потянулись к выходу.

Леонид Ильич поднялся из кресла медленно, неторопливо, словно давая понять, что спешить ему уже незачем. Вокруг него мгновенно образовалось свободное пространство — Генсек не любил, когда кто-то слишком близко толкался возле него.

Он негромко произнёс:

— Пойдемте, товарищи, пора подкрепиться.

Кремлевская столовая встретила нас привычным ароматами свежей выпечки, горячего борща и нежного мяса.

В 1978 году Кремлевская столовая, обслуживающая высшее руководство СССР, функционировала по системе самообслуживания. Посетители выбирали блюда на линии раздачи, расплачивались в кассе и самостоятельно уносили еду к столам. Официанты в зале отсутствовали, что соответствовало общепринятой практике советских столовых того времени.

Однако для высокопоставленных лиц, таких как члены Политбюро, предусматривались особые условия. В некоторых случаях для них организовывались отдельные залы с улучшенным обслуживанием, где официанты могли подавать блюда непосредственно к столу. Это было скорее исключением, чем правилом, и зависело от конкретного мероприятия или статуса посетителей.

Как только мы вошли в столовую, Леонид Ильич остановился у входа, окинул взглядом очередь, выстроившуюся вдоль линии раздачи. На секунду он замешкался, явно размышляя, стоит ли идти и ждать вместе со всеми, или же лучше подождать, пока толпа немного схлынет.

Вдруг из глубины зала к нам поспешил администратор столовой — подтянутый мужчина средних лет, в строгом чёрном костюме и с вежливой улыбкой на лице. Он приблизился, едва сдерживая волнение, и негромко обратился к Генсеку: