Я выбрал гречку с бефстроганов — сытная еда, позволявшая быстро утолить голод и оставаться в хорошей форме.

В первые десять минут за столом царила тишина. Каждый сосредоточился на своем обеде.

Вскоре Леонид Ильич, аккуратно промокнув губы салфеткой, заговорил:

— Я сегодня специально решил подчеркнуть роль товарища Машерова. Пусть остальные видят, как надо готовить достойную замену. Пётр Миронович прекрасно справляется и сможет со временем достойно продолжить наш общий курс.

Машеров вежливо кивнул, стараясь скрыть смущение. Генсек внимательно посмотрел на него и улыбнулся:

— Не надо стесняться, Пётр Миронович. Это не похвала, это констатация факта. Нам, старикам, уже пора думать о том, кто придёт на смену. Вот вы, товарищ Кунаев, предоставили списки кандидатов на первых замов?

Кунаев слегка замялся, но быстро ответил:

— Так точно, Леонид Ильич, всё подготовлено. Рассматриваем несколько кандидатур, скоро представим на ваше утверждение.

— Это хорошо. Но далеко не все так ответственны. Я знаю, что многие товарищи до сих пор откладывают этот вопрос. А ведь наше время уже уходит, — Брежнев чуть прищурился, глядя на Удилова. — А как в Комитете, Вадим Николаевич?

Удилов сдержанно кашлянул, положил вилку и ответил, серьёзно глядя на Генсека:

— Мы работаем над этим, Леонид Ильич. Уже есть несколько хороших молодых товарищей, которых мы рассматриваем. Но вы понимаете, специфика нашей службы не позволяет спешить в таком вопросе. Надо проверять людей со всей ответственностью.

— Да, понимаю, — кивнул Брежнев. — Но и затягивать не стоит. Я ведь не зря сегодня поднял этот вопрос. Если не мы подготовим достойных людей, кто сделает это за нас?

Леонид Ильич неторопливо доедал куриный бульон, размышляя о чём-то своём. Затем он поднял глаза и, слегка улыбнувшись, обратился ко мне:

— Володя, я вот всё думаю, как так получилось, что мы с тобой стали видеться так редко? Раньше, пока ты был рядом, всегда можно было поговорить, пошутить, просто спокойно посидеть. А теперь тебя твоя новая служба совсем украла у нас. Даже соскучился я немного.

Я почувствовал искренность и теплоту в его словах и ответил, стараясь скрыть своё волнение:

— Леонид Ильич, я ведь не по своей воле от вас ушел. Мы все вместе решили, что мне нужно заняться более важными и сложными вопросами. Новая служба — дело, конечно, ответственное, но не настолько, чтобы забывать о старых друзьях. Я всегда готов приехать по первому вашему звонку.

Брежнев тихо рассмеялся, положил ложку на тарелку и, наклонившись чуть вперед, посмотрел на генерала Рябенко: