Много вопросов вызвала кандидатура Инаури. Очень много. Но вслух никто не сказал ни слова. А я читал мысли: «Опять стариков тащим. Молодых почти нет», — думали люди в разных концах зала. Но, что удивительно, проголосовали единогласно.

Как ни странно, на своем месте остался Катушев, так же остался на своем месте — секретарем ЦК. Так же на своем месте остался и Кулаков. Я в очередной раз поразился политическому чутью Брежнева: не рубить с плеча, не выгонять человека за несогласие и резкие слова. Просто дать ему поработать, а заодно устроить некоторый «противовес» тому же Машерову.

«Политика — она такая…», — уже в который раз за эти дни подумал я. Меня, кстати, тоже избрали кандидатом в члены ЦК, к большому неудовольствию многих, причем негативные мысли в мою сторону лились с президиума. Многим действующим членам не понравилось, что мое присутствие, пусть даже без права решающего голоса, теперь неизбежно на заседаниях Политбюро. Кажется, предстоят очень интересные «разговоры».

Леонид Ильич поднялся.

— Итак, товарищи, мы избрали руководящие органы нашего Центрального Комитета, которые будут выполнять координирующие функции в период между Пленумами. Первый день работы завершен. Но, товарищи! Дело в том, что состав Центрального комитета обновился на сорок процентов. И многие из вас не очень знакомы друг с другом. Поэтому я предлагаю завтра продолжить работу нашего Пленума, но в более свободной, неформальной обстановке. Просто пообщаемся между собой, установим более близкие связи, найдем больше точек соприкосновения. Потому что ЦК — это рабочий орган, который должен планировать, координировать и анализировать всю деятельность нашей партии, всю жизнь нашей страны и всего международного коммунистического движения. Завтра в десять часов собираемся в этом же зале, все, кроме тех товарищей, которых ждут неотложные дела в их регионах. Вот товарищ Кунаев сегодня улетает, — еще раз повторил Леонид Ильич, посмотрев в сторону своего друга из Казахстана. — И еще многие руководители республик. На сегодня все, товарищи. До встречи завтра, в десять утра.

Когда я вышел из зала, меня остановил Удилов.

— Очень жаль, что вы сегодня не сможете задержаться еще на час-другой. Признаюсь, заинтриговали меня сегодня за обедом. Пытаюсь представить, что может испортить мне аппетит? — Вадим Николаевич выжидающе смотрел на меня.

— К примеру, операция ЦРУ, следствием которой станет как бы самоубийство полутора тысяч человек, граждан Соединенных Штатов Америки, которые собираются переехать к нам, в Советский Союз, — ответил я.