Ловко орудуя каминными щипцами, он быстренько натаскал из огня с дюжину до красна раскаленных головешек. Выложил рядком с краю. И установил на эту импровизационную жаровню таз с мясом.

Очень скоро зал стал заполняться ароматом поджаривающегося мяса. Смешиваясь с запахом крови, тяжелый дух которой стоял над столом, он превращался в вызывающее дурноту зловонье.

Искалеченный бык, обессилив от потери крови, наконец, затих и провалился в тяжелое беспамятство. Налитые кровью глаза остекленели. Он лежал на брюхе в настоящем озере собственной крови, беспомощно растопырив ноги и, по-прежнему, нелепо вздернув вверх голову, намертво пришпиленную рогами к невидимой стене. Можно было подумать, что бедняга отмучился и испустил дух, если бы не судороги, каждые десять-пятнадцать секунд пробегавшие по мощной туше.

Минут пять абрек беспрестанно помешивал ножом шипяще-фырчаще-булькающее содержимое таза, потом извлек из-под тазика добрую половину углей и, оставив мясо томиться на уменьшенном жару, бодрой рысцой ломонулся на лифтовую площадку. И через несколько секунд вернулся обратно в столовую, сгибаясь под тяжестью большой картонной коробки.

Дотащив ношу до стола, аккуратно установил коробку на пол, ножом вскрыл скованный скотчем верх и стал извлекать из картонного нутра, выстраивая в две шеренги на столе перед Артемом, запыленные глиняные бутылки марочной «Хванчкары».

— Какой мясо бэз вына! — изрек абрек, опуская на стол последнюю двадцатую бутылку.

Пинком отправив опустевшую коробку под стол, он заговорщически подмигнул утирающему носовым платком кровь с разбитых губ Артему и весело добавил:

— Пыть, гулять будэм.

Избитый Артем в ответ вымученно улыбнулся.

Абрек вернулся к камину, пошерудил ножом в тазу, насадил на острие кусочек мяса, попробовал и, судя по блаженной улыбке, наползающей на лицо по мере тщательного пережевывания, остался доволен вкусом. Приспустив рукава кофты, цапнул за край закоптившегося таза и, завывая от обжигающего ладони ежесекундно нарастающего жара, со всех ног бросился к столу.

Плюхнул жаркую ношу на ближайшую к камину середину стола-подковы, чуть не опрокинув таз на головы сидящих людей, чудом успевших вместе со стульями раздвинуться в стороны в последний момент. Не спеша обошел стол и подобрался к жаркому уже с внутренней стороны подковы. Перенес тазик на противоположный Артему край стола и, двигаясь оттуда вдоль изогнутой столешницы, стал поочередно наполнять тарелки гостей кусками жареной говядины.

На испускающего дух быка абрек не обращал внимания, как будто залитой кровью животины за спиной и в помине не было.