— Ну и духотища, — выдохнул разомлевший Вопул, швырнул окурок в открытое окошко и громко, от души, зевнул.

— Ты там, давай, не расслабляйся, — одернул товарища Артем. — Дома отсыпаться будешь. Сейчас соберись, подъезжаем.

— Скажешь тоже, — фыркнул тролль и, глянув в окно, добавил: — До «Сказочной Кухни» еще минут пять катить, никак не меньше.

— Вот именно, что пять минут осталось, а у тебя рожа сонная и опухшая, как у опойки какого. Слышь, чего говорю, пока время есть, взбодрись как-нибудь. По щекам себя, что ли, постучи…

— Сам ся по щекам лупцуй, мне и так хорошо, — поморщился Вопул.

— Не рычи, я дело говорю, — продолжал наседать Артем. — У нас серьезные переговоры. А ты припрешься в ресторан с такой вот разомлевшей рожей. Плюхнешься за столик и начнешь зевать, во всю харю.

— Ух!

— Опозоришь нас перед уважаемым Брудо и его гостем, — не унимался Артем. — И выгодное дельце, которого мы так долго ждали, сорвется. Плакали тогда наши гонорары теней[4].

— Легко те, выдрыхся ночью. А я со вчерашнего утра глаз не сомкнул, — пожаловался тролль.

— Чего ты плачешься, как тролльчиха капризная. Может, прикажешь, остановиться и сопли подтереть?

— Не плачусь я. А говорю, как есть. И Зерновик твой…

— Он такой же мой, как и твой.

— Ладно, наш… Он знает, что я после дежурной ночи.

— Все же, постарайся не зевать за столом. И говори тише. А то привык в баре орать, чтобы все от твоего рева шарахались.

— Не боись, я буду паинькой! — заверил Вопул и вдруг добавил: — Друган, да че ты дергаешься, успокойся. Все будет круто. Я верю. Потому как знаю. У меня предчувствие.

— Кто бы сомневался, — поморщился напарник, — тебе по-жизни все по барабану.

Игнорируя шпильку друга, Вопул продолжил:

— Нефиг панику разводить. Все получится. Подпишем контракт. Отработаем. Разживемся деньжатами…

— Твоими бы устами да мед пить, — усмехнулся Артем.

— Да щас! — тут же возмутился тролль. — На дух эту гадость липкую пчелиную не переношу. Мало того, вкус у потравы отвратный, да еще опосля нее кожа на животе так зудит, что спасу нет.

— Темнота, это же у нас, у людей, поговорка такая.

— Вот и пугай ей человеков. А мне такого ужаса даже в шутку не желай. Моими брылами мед пить — выдумает же пытку.

— Значит мед не твой напиток?

— Точняк, не мой.

— А от пива у тебя брюхо не чешется?

— Да что ж оно, дурное? — осклабился тролль. — Пиво — другое дело. Каждому тролльчонку с рождения известно, что этот славный продукт не только вкусный, но еще и дюже пользительный.

— Вот и ладушки. Тогда адаптируем поговорку под троллей: твоими бы брылами да пивко хлебать.