Мы зашли. Всё равно надо было где-то присесть, не передавать же оружие прямо на улице.

Это было крошечное кафе, на пять или шесть столиков. Нам нашёлся один свободный. Елена и деда Боря заказали коньяк, я попросил зелёный чай покрепче.

— Пуэр? — спросила официантка, совсем молодая девчонка. Интересно получается, в магазине ей бы коньяк не продали, а на работе она его нам продаёт.

Жизнь вообще устроена очень фальшиво, пока не соприкасается со смертью.

Я кивнул. Пуэр так пуэр. Ценник был конский, но как-то меня перестали волновать деньги.

— Я вас ненадолго покину, — сказал деда Боря и пошёл к двери туалетной кабинки.

— Совсем дед сдаёт, — негромко сказала Елена, глядя ему вслед. — У него была онкология, Максим. И он не хочет проверяться и лечиться. Говорит: «Сколько есть, все мои».

— Так нельзя.

— Когда человек теряет смысл жизни, ему всё можно, — вздохнула Елена. — Это он ещё взбодрился.

Вернулся деда Боря, я встал и пошёл по его маршруту. Когда вернулся, на столе уже был чайничек с чаем и два бокала с коньяком на донышке.

— Помянем Виталия, — сказала Елена.

Просто это у них было. Как-то совсем просто.

Умом я понимал, что им тяжело и больно, но вида они не подавали. Старики-разбойники…

— А вам можно, деда Боря? — спросил я.

— В чём проблема? — сварливо ответил он, залпом выпив коньяк.

— У вас же кровь… ну… в туалете, — неловко сказал я.

— Глазастый, — ответил он раздражённо.

— Боря! — выпалила Елена.

— Что Боря?

— Давно у тебя кровь в моче?

Он заёрзал на стуле.

— Слушай, Леночка, мы же кушаем…

— Мы пьём.

— Тем более!

— Давно?

— С неделю. Да не волнуйся ты так, это же явно камень идёт.

Елена выдохнула. Посмотрела на меня.

— Извини, Максим.

Я пожал плечами. Крови я сегодня навидался достаточно, она меня уже не смущала.

— Сейчас мы закажем такси, — сказала Елена. — И я повезу тебя в клинику.

— Ну к чему это…

— Тем более, если нас придут… когда нас придут арестовывать, ты будешь в палате, с диагнозом и горой лекарств.

Деда Боря криво улыбнулся.

— Гора лекарств? Это хорошо. А то мои таблетки уже ни черта не помогают.

— Старый упрямый дурак, — выругалась Елена. — Максим, боюсь, помощники из нас больше никакие. На некоторое время.

— Вы не помощники, — ответил я. — Вы друзья.

Она кивнула, испытующе посмотрела на деда Борю. Тот вроде бы встряхнулся от коньяка, но выглядел всё равно ужасно.

— Поедешь с нами, Максим?

Я покачал головой.

— Нет, извините. Я домой. То есть нет, в Гнездо. Хотя вначале всё-таки домой, потом в Гнездо…

— А для тебя это разве не одно и то же? — спросил деда Боря.

Консьерж в подъезде приветствовал меня кивком и тут же сообщил из своего закутка: