— Все ищут.

— Вот! Завтра дадут Инсеки какое-нибудь чудо-лекарство, и все врачи окажутся на улице. Зачем под такое закладываться?

— Не дадут, — сказал я.

Мне вдруг стало тоскливо от этого разговора. В стихах у девчонки и впрямь что-то было… а в ней самой — нет. Неужели так бывает?

— Ты, наверное, лучше знаешь, — задумчиво сказала она. — А как это — «не совсем человек»? Тебя изменили, но не до конца?

— Всё сложно, — уклонился я.

Оля размышляла. Потом сказала:

— На самом деле я не то, чтоб хочу с тобой секса. Я подумала: вдруг, если у нас с тобой что-то будет, ты мне поможешь?

— В чём?

— Ну… я могу пройти Изменение?

— Зачем оно тебе? — спросил я. — Ты что, не понимаешь, что станешь жницей или стражей?

— Мне надо стражей.

— Зачем? — повторил я. В голове мелькнула сумасшедшая мысль: мелкую девчонку все вечно обижали, у неё возник комплекс, и она хочет стать большой и страшной.

— Не слыхал, что стражей тайно отправляют с Земли на другие планеты? — понизив голос, спросила она.

— Ну… что-то слыхал, — ушёл я от прямого ответа. — Так их вряд ли отправляют цветочки нюхать. На то они и стражи, верно? Или ты прям хочешь воевать?

Оля как-то обмякла, пожала плечиками.

— Да нет, не хочу. Но… это что-то, понимаешь? Что я тут забыла? Сидеть на Земле всю жизнь, замуж выйти, детей родить, помереть… Тоска.

— Люди тысячи лет так сидели.

— Потому что когда жрать нечего, то думаешь только о жратве! А сейчас с голода никто не умирает. Просто… — она беспомощно развела руками. — Просто иначе зачем, зачем всё? Хочется какого-то челленджа…

Я её понял. Неожиданно для самого себя. И мне вдруг стало её жалко.

— Сколько тебе лет? — спросил я. — Только честно!

— Двадцать два…

— Не выйдет. Мутагены в таком возрасте не работают. Иначе бы в Гнёзда и кого постарше забирали, верно?

— Блинский блин… — Оля махнула рукой. — Точно?

Я кивнул.

— Думала, может, врут… — она вздохнула. — Купишь мне пива?

В общем, мы с ней тусовались часов до пяти, когда стали расходиться последние поэты и слушатели. Я несколько раз покупал ей пиво, она достала ещё одну самокрутку. Я никакого кайфа не поймал, может, трава у неё была фиговая… а может быть мой организм перестал на неё реагировать? Я ведь выпил ещё один стакан коктейля и не почувствовал совершенно ничего.

Оля несколько раз выходила и читала стихи. Не очень хорошие. И по разговору она мне показалась… ну, не глупой, нет, скорее скучноватой. Но всё-таки мы поболтали о разном, даже поцеловались на балконе — ничего больше, только поцелуи. Просто от нечего делать.

А потом я проводил её до метро (это заняло двадцать секунд) и пошёл пешком в Комок. Удивительно, но никакого полицейского усиления, несмотря на вчерашний вечер, я на улице не наблюдал.