Елена и Милана ушли за занавес, к ним присоединился Лихачёв. Меня никто не позвал, и я был этому рад. Хотела ли понаблюдать за вскрытием Наська — не знаю. Во всяком случае, она предпочла усесться на стул и задумчиво смотреть на лежащего Продавца.

— Ты про таких что-нибудь слышала? — спросил я, беря стул и усаживаясь рядом.

— О Продавцах нам ничего не говорили.

— А о киборгах вообще? Там, в космосе, есть боевые киборги?

Наська помолчала. Потом неохотно сказала:

— Я не стража. Говорили, что это тупиковая ветвь.

— То есть?

— Биологический организм можно изменять бесконечно… — Наська ковыряла ногой пол. — В любую сторону. Добиваться нужных качеств. Живая клетка очень пластична. А механические устройства ограничены, даже если они сами себя чинят.

Я подумал. Сказал:

— Всё-таки не согласен. Оружие из живого не сделаешь.

— Да? — удивилась Наська. — Правда, что ли?

Я вспомнил бойца с его роговыми конусами-излучателями.

— А если нужен рентген, какие-то исследования?

— Мы не болеем. Ну и есть же докторки! — удивилась Наська. — У нас не было, а в большом Гнезде есть. И там… где требуется.

— Ладно, допустим, — не сдавался я. — Ну а если нужен экскаватор? Или бульдозер?

Наська искоса глянула на меня.

— Что, тоже? — поразился я.

— Строитель… Мне говорили, что из меня выйдет хороший бульдозер. Если не хочу в стражи.

Она выждала несколько секунд, глядя на моё ошарашенное лицо, потом снисходительно улыбнулась:

— Шучу!

— Ну тебя… — пробормотал я.

— Строители из мальчишек хорошо получаются, — добавила Наська.

— Ты сейчас не врёшь? Не фантазируешь?

— Нет. На Земле много разных Изменённых не нужно. А вот там, — она указала глазами вверх, — всякие бывают. Жница для работы, стражи для войны, монахи для науки. Но дальше ещё много разного.

Как по мне — это и был ужас, а не металлический цилиндр с торчащими из него на штырях руками и головой. Но Наська, снова уставившись на Продавца, сказала:

— Вот такие штуки — это кошмар и примитив. Смотреть противно.

— Почему вы ничего не рассказываете людям?

— А зачем вас пугать? — спросила Наська хмуро. — Вам лучше не знать.

— Мне-то ты рассказываешь.

— Ты почти свой.

Она вздохнула и на миг прижалась головой к моему плечу. Добавила:

— И Дарина тебя любит. Тебе можно рассказывать. А ты расскажешь кому-то?

— Нет, — признался я. — Зачем… пугать.

— Вот!

Штора качнулась, вышла Милана. Была она бледная и как-то очень натянуто улыбалась, неловко стягивая перчатки. Пальцы у неё скользили, перчатки были в чём-то липком. Мы, не сговариваясь, кинулись к ней, Наська перемахнула через прилавок в прыжке, я перебрался следом.