— Ты как? — спросил я.

— В обморок не упаду, — ответила Милана. Помедлила. — Наверное. Правильно я на врача не пошла учиться…

Они скинула перчатки в пакет, который мы отвели для мусора. Туда же отправила и халат. Я полил ей воды на руки, подождал, пока она яростно их оттирала над тазиком.

— Это… ну, неприятно… — пояснила она. — Одно дело, когда смотришь в микроскоп. Другое… ну… Елена сказала, что они справятся сами. Лихачёв — кремень. Ещё и подсказывает… Максим, у тебя нет сигарет?

Я покачал головой.

— Не подумай, я не курю… — виновато сказала Милана. — Ну, постоянно чтобы — не курю. Сейчас только вот.

— В моём пиджаке посмотри, — крикнул из-за занавеса Лихачёв. — В правом кармане. Только учти, у меня настоящие, не электронные. И крепкие.

Милана виновато глянула на меня, я махнул рукой и сам достал ей сигареты полковника. Как-то не время сейчас было лекции ей читать.

Она порывалась выйти, но я велел ей сесть на стул у двери и курить там. Однажды при мне в Комок вошёл сёрчер с сигаретой, Продавец даже слова ему не сказал. И дым вытягивало мгновенно, здесь сильная вентиляция.

Я подождал, пока Милана справилась с зажигалкой и закурила. Делала она это по-прежнему неумело.

— Вы что-то… посмотрели? — спросил я, стоя рядом.

— Нет ещё. Сейчас Елена смотрит… сердце… — Милана глубоко затянулась. — Давай не об этом, а? Как у тебя дела?

— Нормально. А что не звонила?

— Учёба, — неубедительно сказала Милана. — Дел по горло, да… — И тут же, испортив даже эту отмазку, спросила: — Как у вас с Дариной, всё в порядке?

— Хорошо, — сказал я.

Повисло неловкое молчание.

— Вы на меня не обращайте внимания, — сладким голоском сказала Наська. — Я всё понимаю, это взрослые отношения.

Милана вымученно рассмеялась.

— А ты как, непоседа?

— Расту, — подумав, сказала Наська. — Думаю о жизни. Решила начать писать стихи.

— Умница, — одобрила Милана.

И тут из-за занавеса вышел Лихачёв.

Сказать, что у него был озадаченный вид — мало. Он был растерян и, кажется, даже слегка испуган.

— Что такое? — дёрнулся я.

— Максим, такое дело… — Лихачёв скривился. — Эта… Татьяна… не человек.

Он, крякнув, перебрался через стойку. Подошёл, забрал у Миланы свои сигареты, тоже закурил.

— На вид обычная женщина, — сказала Милана осторожно. — Даже красивая женщина.

— Ну да… И документы у неё нормальные, и в сумочке ничего подозрительного. Елена говорит, что сердце нечеловеческое. Там две дополнительные камеры.

— Шестикамерное? — удивилась Милана.

— Три предсердия, три желудочка. Дополнительная вена и артерия, кажется, идут прямо к мозгу. Мы ещё глянули быстро мышцы — Елена говорит, что такого вообще в природе не бывает. Какой-то особый тип мышечной ткани, надо смотреть под микроскопом, но… В общем… там у неё словно всё улучшено. Понимаете?