— Можно вызвать такси, — сказала Милана, кивнув на телефонный аппарат. Иван действительно обеспечил нас связью.

— Как хочешь, — ответил я, косясь на Елену. Доктор рылась в своих медицинских инструментах. Выглядели те зловеще. Лихачёв взвешивал в руке топор из «адамантиума». Он что же, отрубать штыри будет? — Или прогуляемся.

— Прогуляемся, — решила Милана.

— Мы пойдём, — сказал я.

— Давайте, ребята, — кивнул Лихачёв. — Мы справимся сами, не волнуйтесь.

Вид у него с топором в руках был совершенно маньяческий. Точно, будет рубить штыри.

Мы торопливо вышли.

А снаружи уже стемнело. Вдоль набережной загорелись редкие фонари, в небе переливалось миллионами огней лунное кольцо.

У санитарного фургончика стояли трое в штатском, в костюмах, и двое полицейских в форме. Явно присланная Иваном охрана.

— Чем можем помочь? — спросил один из штатских, подходя к нам. Человек как человек. Средних лет, крепкий, с выправкой. Очень может быть, что ничего не знающий про Прежних.

— Да нет, спасибо, мы домой, — сказал я. — Наши товарищи пока останутся.

Штатский кивнул:

— Может, машину?

— Нет, спасибо. Пройдёмся.

— Как угодно, — вежливо ответил он.

— Максим… я на минутку… — Милана коснулась моей руки.

— Чего? А… — я торопливо кивнул. — Конечно.

— Загляну к вам в машину, — сказала Милана.

— Направо, сразу после входа, — деловито сказал штатский. Милана пошла к машине. Мужчина с любопытством посмотрел на меня. Спросил небрежно:

— Какие-то проблемы? С Продавцом?

— Всё бывает, — туманно ответил я, чем, похоже, заслужил его одобрение.

— Да уж, прилетели на нашу голову… — вздохнул штатский.

Эх… не надо про головы…

— Без них было лучше, — согласился я. — Правда, я ещё пацан совсем был.

— А я в Сирии тогда работал, — кивнул мужчина. — По контракту. Такая паника началась, только держись… Все ломанулись в Хмеймим, никто ничего не знает, слухи самые разные. И тут… — он сделал театральную паузу, явно рассказывая эту историю в сотый раз.

Но я её не услышал.

Что-то чпокнуло, и на горле мужчины появилась дырка, из которой фонтанчиком выплеснулась кровь. Штатский прижал к горлу ладонь, посмотрел на кровь, потом сунул руку в карман. Чпокнуло ещё раз. Я даже не понял, куда ему попали, но он сразу упал.

А возле фургончика падали ещё четыре тела.

Я бросился к машине и даже успел вытащить из кобуры пистолет. Наверное, если бы я бросился в Комок, то мог бы и спастись. Но в фургончике была Милана, и я не мог её оставить.

У меня, конечно, нет никаких высоких идеалов, но я друзей не бросаю, а женщин уж тем более.

Меня ударили по голове сзади, и я мгновенно отрубился.