— Мы пойдём вместе, — сказал Алекс.

Я посмотрел на Милану. Та пожала плечами.

— Я схожу с вами. Никаких проблем, — сказал я. — Только Милану отпустите. И к чему было убивать людей? Просто подошли бы и объяснили свою просьбу! Я бы сходил с вами!

Слуги переглянулись.

— Давай, я что-нибудь сделаю его подруге? — предложила девушка.

Алекс размышлял. Покачал головой:

— Нет, не надо. Если она будет повреждена при входе в Представительство, охрана может вмешаться.

Милана взяла меня за руку. Ладонь у неё была холодная и влажная.

— Алекс, я действительно готов выполнить вашу просьбу! — воскликнул я. — Нет никакой необходимости никого убивать или пытать!

— То есть мы сейчас поедем в Представительство, вы спокойно пройдёте с нами, вызовете Инсека и начнём разговор? — уточнил Алекс.

— Да!

Алекс посмотрела на девушку и сказал:

— Вот видишь, Ника. Всё в порядке, он достаточно мотивирован.

В полной растерянности я смотрел на Алекса, пытаясь понять логику его слов. Ощущение было, словно общаешься с психом. Я ему про то, что готов организовать переговоры, а он рассуждает, достаточно ли мы напуганы!

— Хорошо, — согласилась Ника. — Максим, если ты попытаешься нас обмануть, я накажу твою подругу. Это будет незаметно внешне, но причинит ей серьёзную боль и оставит калечащие повреждения на всю жизнь. Она не сможет размножаться и получать удовольствие от секса. Предупреждение понятно?

Мне показалось, что даже Алекс слегка смутился.

— Предупреждение понятно, — сказал я.

Я и раньше-то не слишком переживал, что стрелял в неё, а теперь пожалел лишь о том, что у меня было мало особых патронов.

— Прекрасно, — сказал Алекс. — Тогда садитесь обратно в машину.

Мы вернулись в фургон, двери захлопнулись. Заурчал мотор.

— Максим, что это было? — спросила Милана.

— Они чокнутые, — сказал я убеждённо.

Милана помолчала, размышляя. Машина начала выезжать, накренилась, мы сели на пол.

— Знаешь, они не чокнутые, — вдруг сказала Милана. — И в охранников стреляли, и нас запугивают, потому что иначе не умеют. И вас с Наськой пытались схватить вместо того, чтобы подойти и заговорить…

— Ну? — не понял я.

— У них нулевая эмпатия. Ко всем! Ты же двоих убил? Они даже не вспомнили об этом. А любой человек стал бы давить: «Ты наших убил, сволочь, а мы всего-то поговорить…» Им всё поровну. Если кто-то умер, то он уже не играет роли. Если надо чего-то добиться, то проще заставить.

— Роботы, — согласился я.

— Нет, хуже. Продавец был робот, но пытался испытывать человеческие эмоции. Высший чувств не имел, но он ко всем так подходил, логично. А у этих есть чувства, но только к себе. Другие их совершенно не волнуют.