— Ну как ты, Оленька? — Соня садится рядом и берет меня за руку.

А мне так приятна ее ласка, ее забота. Она щедро делится со мной своей любовью и теплом и мне даже кажется, что однажды… однажды я смогу ее назвать мамой, потому что эта женщина дарит мне столько тепла, которого я была лишена.

Однажды я даже расплакалась, когда она назвала меня “дочка”. Помню, Соня решила приготовить свои фирменные пирожки на праздник, который вновь объединил всю семью Умаровых под нашей крышей, я решила помогать. Надя месила тесто и когда я принесла Соне необходимые для приготовления ингредиенты, она совершенно спокойно сказала:

— Спасибо, дочка…

А я замерла с протянутой рукой и слезы градом из глаз. Никогда не была плаксой, но в последнее время из-за перенесенного стресса и беременности у меня все время глаза на мокром месте.

Я заплакала, а Соня подняла на меня удивленный взгляд.

— Оля… что случилось? — спросила тепло, а я и ответить не могу.

Меня отец растил… Хотя растил — это громко сказано, после смерти мамы я была сама по себе, а тут… “дочка” и столько тепла, столько ласки…

— Ничего… просто… я свою маму почти не помню… и…

Не знаю, что я там мямлила, но Соня отложила все, подошла ко мне и крепко обняла… Подарила свое тепло, свою любовь, приняла меня…

И это так трогательно. Постепенно я поняла, что за сильными спинами мужчин Умаровых скрываются хрупкие женщины со стержнем, с добротой в глазах, они спокойные и принимают новых членов своей семьи со всем радушием.

Вот и сейчас я мило беседую с Соней, тянусь за чайником, чтобы подлить ей ароматного чая, как вдруг словно что-то хрустит внутри меня, адская боль простреливает поясницу, и я вскрикиваю, почти валюсь на стол, но София меня удерживает.

Казалось бы, такая хрупкая женщина вцепляется в меня и не дает упасть и облиться кипятком.

Боль сковывает все тело, а я слышу, как Соня зовет на помощь. Влетают охранники. Дальше звонки, переговоры и машина, в которую меня несут на руках.

Такой боли я никогда не испытывала, даже когда рожала Миру. Кажется, что я сознание теряю. Помню только мягкие руки в волосах и голубые глаза, которые смотрят на меня с тревогой…

И слова… как на повторе…

— Держись, доченька, сейчас… сейчас помогут… Оленька… держись… дочка… Боже…

Белоснежные стены, потолки с проскальзывающими перед моими глазами лампами… Люди в белых халатах.

— В операционную! Быстро!

Крики. Шум и боль… меня словно разрывает на части. А еще мокро между ног, очень мокро… я тянусь слабыми пальцами к этому месту, трогаю и с трудом подношу к глазам руку, чтобы увидеть кровь…