— Шахматы, Марат Фахраевич, хорошая игра, но пешками руководят те, кто не находится на доске…

Забираю мобильник и включаю. Прохожу к дверям, а сам проверяю все пропущенные. Как вдруг меня словно током ударяет.

Тридцать два пропущенных от матери…

Сердце сжимают тиски.

Соня слишком терпелива, чтобы звонить больше чем два раза. Знает, что занят и перезвоню, не докучает. Жизнь с отцом привила моей матери определенные качества и понимание реалий.

Сразу же набираю, а сам иду в сторону ожидающего водителя, который при виде меня подбирается и открывает дверь. Но я не спешу сесть в салон автомобиля.

Два гудка и мама отвечает.

— Рат… — ее голос надрывный, полный смятения.

— Что, мам? — спрашиваю, а у самого сердце сжимается страшным предчувствием. — Что с Олей?!

Я спрашиваю, предвосхищая ответ матери, словно чувствую, что напряжение, которое опутывало меня на протяжении всего общения с Золотовым, было связано с каким-то внутренним чувством.

— Рат… мы в больнице… я не знаю, что произошло, она потянулась за чайником и… упала… у нее кровотечение открылось, очень сильное… сынок…

Больше не слушаю, я лечу к тачке, обхожу охранника и запрыгиваю за руль, вгоняю педаль газа в пол так, что охранники на проходной едва успевают открыть ворота, но тачку я корежу.

Скрежет по нервам идет, а я впиваюсь в руль, смотрю только вперед, мобильник вновь звонит, нажимаю на кнопку панели, включая громкоговоритель.

— Ты, мать твою, крышей поехал?! Ты что творишь, Умаров?! Тебя чуть не расстреляла моя охрана! Повезло, что я у окна стоял и весь этот цирк видел!

Злой рык Золотова действует подобно кнуту.

— Простите, Владислав Олегович, семейные обстоятельства!

— Какие на хрен обстоятельства?! — рык злой. — Ты потерял контроль.

— Моя беременная жена доставлена с тяжелым кровотечением в больницу.

Отвечаю, позволив себе перебить президента, а сам замечаю, что за мной шлейф из машин едет, и моя охрана только в одной из тачек, другие явно сотрудники безопасности президента.

Короткая пауза на том конце и Золотов отвечает:

— Я понял.

Президент отключается. А я лечу по трасам и по всему пути до больницы, куда забрали мою Олю, стоят постовые. Они при моем приближении блокируют движение машин, давая мне проехать без пробок и заторов, пропуская.

А я только дорогу впереди себя вижу и сердце отсчитывает удары. Руль сжимаю так, что костяшки белеют, а в голове барабанная дробь.

— Держись, Оля, только держись, маленькая…

Я долетаю до больницы на запредельной скорости, бросаю тачку и бегу по лестницам, нервов не хватает дождаться лифта, залетаю в коридор и вижу сгорбленную мать, она сидит на стуле, понурив голову и опустив плечи, а я…