— А вас как зовут?

— Я — Михаил Калинин.

— Тот самый?

— Вот видите, вернется к вам память. Я уверен.

— А год сейчас какой?

— Тридцать седьмой. Седьмое июня- улыбнулся Калинин, принимая протянутую шкафом- охранником папку с документами, и открывая ее у себя на коленях.

— И что товарищ Ежов? Уже всех пересажал, или только примеривается?

— Какой Ежов? Из НаркомЗема? Вот уж не знаю. Работает наверное. — Калинин смотрел на меня с любопытством.

— И как же товарищ Сталин, без Ежова то, с врагами народа борется?

— Коба? Он в поездке сейчас, в Туркестане. Зачем ему Ежов, мистер Смайли?

— Вы знаете, товарищ Калинин… кажется, я ударился головой больше, чем думал. Называйте меня Боб. И вообще, кто сейчас в СССР работает генеральным секретарем?

— Похоже, в Америке совсем не следят за Россией –снова засмеялся Калинин — должность Генерального Секретаря упразднена еще на позапрошлом съезде.

— А кто вместо него?

— Первый секретарь.

— И как его зовут?

— Это я, мистер Смайли. Калинин Михаил Иванович.

— Прошу вас, называйте меня Боб. — и я растерянно отвернулся к окну.

Когда мне случалось думать о пападанцах, и каково это, вернуться молодость, я вспоминал книжки и веселился. Совершенно очевидно, что взрослый человек, проживая жизнь заново, для начала, не станет делать глупостей, что случаются в жизни у каждого. Того, что стыдно вспоминать до самой смерти. Этот понятно.

Но он еще и потрясет и очарует всех, кто был с ним неласков в прошлом. А вот ту красотку, ну, как там ее звали, обязательно трахнет, и бросит безутешную от мысли, что такого классного чувака ей уже не встретить.

Да и остальные лекала уже можно было издавать, как набор ответов к ЕГЭ. Атомный проект, товарищи Сталин, упущено следующее, и, Ваше Величество, перестрелять всех большевиков сейчас, в девяносто девятом, хватит одного эскадрона и пары пушек.

И всегда вот это, скрытое желание, не жить под диктовку обстоятельств, а наруливать ситуацией. Поступать верно, а не так как выйдет.

Но вот здесь и сейчас, что делать?

За окном авто, тем временем, проносились смутно знакомые места. Видимо- Ленинградское шоссе. Со вполне приличными, кстати, дорожным покрытием.

В портмоне были еще какие то документы, но я аккуратно сунул его во внутренний карман пиджака, что держал в руках. Потом изучу.

Судя по всему, я попал в некоего Смайли, американца. Что, как, и с какого перепугу американец как дома ездит на своем авто по России, в тридцать седьмом — надеюсь узнаю.

Почему меня занесло в этого Смайли? Скорее всего, в наличие родственная связь. В станицах, на юге России у меня столько родственников, что если они у меня внезапно объявляться в Китае, среди настоящих китайцев — не удивлюсь. После того, как меня познакомили однажды с парнем, чуть старше меня, пояснив что вообще то он — мой четвероюродный дед, я уже не удивляюсь идеям фильма «Ширли-Марли». Так что — родня мне это Роберт, гадом буду.