— Мне, Боб, ничего не говорят. Чем там потом все закончилось?
— Про Филонова знаешь?
— Да, отличный был мужик.
Я хлебнул еще раз, передал бутылку ему, и достал сигареты. Он отпил, пробормотав про земля пухом. Встал, открыл фрамугу, вытащил из тумбочки металлическую мыльницу, выложив мыло. Типо пепельницы. Мы закурили.
— Ну а потом Берия на меня как трактор наехал. Твоих, Борисов, рук дело?
Чашников хмыкнул.
— Не хотелось бы, говорю, хвастаться, Лаврентий Палыч…
— Кончай, Боб, он зря ни на ком не срывается.
— Это и пугает. Он слова не сказал. Вообще. Отвёз меня в Селезневские Бани…Не посвятишь, меня, Вить, что же такое происходит?
— О! И что там в банях? — даже и не подумал меня посвящать Виктор Петрович.
А на что я надеялся? Что Чашников размякнет? Хе…
— Да ничего — пожал плечами — отмылся, вернулся домой, а ко мне уже Воронцова переехала.
— Надо же — снова хмыкнул капитан — и когда свадьба?
— Витя, я не хочу жениться. Тебе может показаться что это дико звучит, но, по-моему, здесь есть какая-то связь. Ты женишься, у тебя появляются дети, ты стареешь а потом умираешь. Получается, что если ты не женишься, то ты не умрёшь. Так что нужно бы как нибудь эту Воронцову бросить. Пока не поздно.
— Знаешь, Боб…Если хочется что то бросить, брось быть мудаком! И выдумывать сложности на ровном месте…
Убедившись, что с Чашниковым все нормально, я, неожиданно даже для себя позвонил себе домой. Мой номер — ТА 3−25–19.
Была надежда, что дома никого нет.
— Ты скоро? — деловито поинтересовалась Александра — я ужин готовлю.
— Ты умеешь готовить⁈ Давно? — я был потрясен.
— Да, вот только что и научилось, приезжай быстрее.
— Дегустировать твой первый опыт? Как то тревожно звучит.
— Ничего не знаю. Я готовить научилась, — невозмутимо ответила Александра. — Теперь это твоя проблема — учись это есть.
Уже ближе к полуночи, я заехал во двор, так и не понимая, как же мне поступить.
Ведь правильнее всего-действительно устроить скандал и выгнать. Пускай она этого не заслуживает. Пускай, я буду полным уродом.
Но я малодушно решил, что жизнь сама все расставит как нужно. Трусливо не признаваясь себе, что когда ты совсем один, то не за кем хоть ненадолго укрыться от вездесуще пустого и холодного ветра.
Только ты и ветер, между вами больше никого нет.
Так что, научится есть то, что она приготовит, какая ерунда, в сущности…
Глава 23
Филонова хоронили на Кунцевском кладбище в воскресенье. Все было торжественно, и печально. На время похорон, кладбище закрыли. Но несколько вездесущих старух, неведомо как, просочились к желающим простится с замполитом Спец Батальона. И пристали ко мне с вопросами, кого такого важного хоронят.