И я вдарил по струнам. Рифф совсем не сложный. В этой акустике он зазвучал особенно мощно. А мой голос перекрыл все усиливающийся ор недовольных, с криками, «пошел вон» и «долой»:
— Стоя по стойке смирно,
Танцуя старательный дэнс,
Мечтая, что ты генерал,
Мечтая, что ты экстрасенс,
Зная, что ты воплощение
Вековечной мечты,
Весь мир — декорация,
Когда появляешься ты,
Козлы, Козлы…
Мои слова не особенно вежливы,
Но и не слишком злы,
Я констатирую факт. Козлы!
В кружке Унылые Руки,
Все говорят, как есть,
Но кому от этого радость,
Кому от этого честь?
Чем более ты скажешь,
Тем более ты в цене,
В постели вы, как в проруби,
В работе вы, как на войне;
Козлы, Козлы…
Увязшие в собственной правоте,
Завязанные в узлы.
Я тоже такой, только хуже
И я говорю, что я знаю. Козлы.©
Еще после первого куплета, от столика у стены, к сцене, где я жег аккордом, бросились два вскочивших крепыша в гимнастерках без знаков и отметок. Но из-за стола, поднялся, преградив им путь, поэт- педик Кузьмин. Его попытались отшвырнуть с дороги, но, к моему полнейшему изумлению, педрила красивым и мощным прямым с правой, отправил на пол одного и повернулся ко второму.
Тут вскочили все, завизжали дамы, и спустя пару мгновений в кабаке полыхал полноценный махач поэтов.
Я не останавливался, наконец то почувствовав себя рок- звездой.
Лишь краем глаза замечая, как Миша Гриценко умело отмахивается от какого то долговязого урода, которому Ирка тут же разбила о голову тарелку. А стервоза Воронцова, невозмутимо стоит у стены, держа в руке бутылку за горлышко.
Закончив второй куплет, я увидел, как на сцену запрыгнули двое давешних крепышей. Я резко оборвал песнь, аккуратно отставил гитару, развернулся к мудилам, и встретил прямым с левой, ближнего ко мне.
— Ха! Я — мега маг, и сейчас буду вас пи@дить долго и больно. — злорадно подумал я.
Но, сначала мне прилетело кулаком в левый глаз, а потом стул, с каким то звонким треском, врезался мне в макушку, и рассыпался.
Это почему это⁈ Это была последняя мысль, что у меня мелькнула, прежде чем я потерял сознание.
Глава 15
Запах был настолько резкий и мерзкий, что я рывком сел, и открыл глаза. У моего носа водил вонючей ваткой пожилой мужик, с длинными седыми волосами, одетый в черное. Я отшатнулся, прижавшись спиной к стене, и огляделся.
Тусклая лампа, забранная решеткой, зарешеченное оконце под потолком, да и седой мужик сидел напротив меня на шконке, присобаченной к стене. Как и я.
Старик увидев, что я полностью очнулся, некоторое время меня пристально разглядывал. Потом усмехнулся, встал, прошел в угол, и выкинул аммиачную ватку в парашу. Вернулся, и уселся снова напротив. Несмотря на полутьму, я его узнал, и воскликнул: