— Профессор Гершензон! Где это мы?

— Отдел Милиции на Большой Дмитровке — ответил профессор, продолжая меня изучать взглядом.

Я вспомнил, как мне прилетело стулом по голове, и не удивился. Но вот присутствие профессора, со значком депутата, сильно диссонировало с вонючей камерой.

— А вы что здесь делаете?

— В твоих документах, Смайли, стоит отметка спецучета. О всех происшествиях с носителями этого литера, немедленно докладывают в мой департамент.

— Зачем?

— Дело в том, Боб… я могу тебя так называть?

— Конечно, профессор.

— В твоем случае, в мой департамент пришло сообщение, что «м» -одаренный, с даром, исключающим любое агрессивное воздействие, избит до потери сознания.

— Ну, не то чтоб прямо избит…- я подвигал рукой челюсть, и прислушался к себе. Болел затылок, но, с учетом того, что именно по нему прилетело стулом, не так уж и болел. Еще, кажется, под левым глазом у меня будет синяк. Но самочувствие, вполне сносное, ващет.

— Я вижу — снова усмехнулся старик — но твои должностные обязанности в НКВД, определены исходя именно из твоей одаренности. И я обязан понять, что произошло. И, по необходимости, принять меры.

— И какие же меры теперь нужно ожидать?

— Да никаких — пожал Гершензон плечами — все с тобой, и твоей одаренностью в порядке. Просто нужно меньше пить.

— Это как?

— Это так, что стоит тебе напиться, и твоя одаренность идет вразнос. Сама решает, что есть агрессивное воздействие, а что нет.

— То есть, когда Ваня Петрухин, получил от меня коленом по яйцам- он был бухой? — я вспомнил, как меня испытывали на полигоне НКВД методом обстрелов и взрывов, и поежился.

Иван Петрухин, — тот самый могучий сотрудник охраны, один из немногих, о чьей одаренности я знал. Что то типа «каменная кожа» из комиксов, ничем не пробивается. Про остальных мог лишь гадать, не сталкиваясь лично. А спрашивать — это вроде как не приветствовалось.

— Везде своя специфика, Боб — профессор вздохнул — Петрухин тебя зафиксировал, и решил что ты безопасен. Вот так это у него работает.

Он встал, я тоже. И мы пошли к выходу из камеры.

— А ты куда собрался? — спросил меня Гершензон.

— А что мне здесь делать? — удивился я.

— Боб, ты доставлен в отделение милиции, после участия в драке, в центре Москвы. Драки, которую ты, как я понял, сам и спровоцировал. Так что жди, когда милиция и суд решат, что с тобой делать.

— Вы серьезно⁈ Сотрудника Первого Отдела ГУГБ, будут судить⁈

— Ты нарушил закон, Боб. И это требует правовой оценки и принятия мер.

— А если бы это были вы?

— И меня бы судили — пожал плечами он — только наказание, вступило бы в силу по истечение депутатских полномочий. Закон один для всех.