Так что, это не Калининское самодурство и Поскребышевская бесчеловечность. Это невербальное сообщение — Борисов, мудила, вокруг тысяча глаз! Не расслабляйся. И говорить мне об этом- бессмысленно. А вот так — очень даже дошло.

Что эту Воронцову — вот точно надо гнать. А еще, что товарищи Полянский — ревнивый говнюк, если не хуже.

С другой стороны, судя по времени резолюции Крупской, она о чем то вчера переговорила с Сашкой. Результат этого разговора я обнаружил у себя в спальне ночью.

Ну, теперь можно смело полагать, что Ленин тоже думал отсидеться в Шушенском, но — шалишь! Чуть устроился, и объявилась ' барышня с балтийской внешностью'©.

Так что, явившись в приемную после вызова, я не стал накалять, сделав вид, что ничего не произошло. А по Поскребышеву никогда и не скажешь, происходит что то, или нет.

И день пошел как обычно. Правда, я сидел за спиной Калинина теперь точно понимая, зачем меня сюда сунули.

Разве что, после обеда, я обнаружил в ящике входящих сегодняшнюю газету ' Московская Правда'. Там была отчеркнута заметка, о том, что прошлой ночью в Хамовниках обрушился ветхий дом, прошлого века постройки.

С учетом того, что на первой странице было два некролога о трагической гибели т. т. Чубаря и Мехлиса, о чем с прискорбие извещало ЦК ВКПб…

Калинин уехал раньше чем обычно, и я пошел к своему авто. Еще в обед, товарищ Лозгачев сообщил мне что с Чашниковым все нормально. Отлежится пару дней в батальонной санчасти, и снова приступит к службе.

Уже на выезде из Москвы, я спохватился, и заехал в магазин. Купил коньяку и яблок. Других фруктов в этой дыре не было.

В маленькой палате лежит один лишь Чашников, в смысле что он сидит и читает газету. Я зашёл, и молча уселся напротив. Он отложил газету. Помолчали. Что б не молчать, сказал:

— Я всегда считал психопатами людей, идущих на венную службу в мирное время. Мучило подозрение, что им просто хочется кого- нибудь убить…

— А теперь?

— О! Теперь то мне понятно, куда податься самоубийцам, если желание становится нестерпимым.

— Не все так просто, Боб. Стоит подвернуться случаю, тут же находятся какие-то… вытащат, выходят…и тебе снова, еще служить и служить, говорят.

Я полез в портфель, достал бутылку коньяку и яблоко. Сорвал пробку, отпил и протянул ему, а потом и яблоко, потерев о рукав и откусив.

— Ну, тебе теперь смело можно просить увольнения по ослаблению ума — прожевав яблоко, заявил я- Даже прикидываться не нужно, комиссия будет единогласна…

— А как же я тогда кого нибудь убью?

— Я знаю отличный метод. Идешь к железнодорожному переезду и ждешь. Что нибудь подвернётся. С другой стороны, со справкой от Гершензона, можно и просто в парке каком прогуляться.