— Спасибо, мне стало легче.

— Я вижу, ты не раскаиваешься.

— В чем? Имел место мировоззренческий конфликт. Группа молодых поэтов, сладастрастно мечтала о гибели в битвах, призывая к этому же народ. При этом совершенно замалчивается факт того, что большинство этих мечтателей совершенно ничем не рискует. Случись беда, они так и будут сидеть за столиком ресторана. В то время, как будет гибнуть тот самый народ, о котором они так заботятся, подстрекая его к войне. Нужно ли добавлять, что при этом у них, поди, и тиражи вырастут, да и жилищные условия улучшаться. Так-то, сейчас, — в прокуренном кабаке им самое место. Проблема в том, что они, так или иначе — печатаются. И, боюсь, до беды достукаются.

— То что ты говоришь, Борисов, может быть и не лишено смысла. Но ты людей оскорблял, — козлы, и прочие эфемизмы. -судья слушала меня с интересом. Вот уж не ожидал.

— Поэтический клуб ээээ гражданин судья. Самое мягкое, что о них можно сказать- мерзкие мудаки, но это не поэтично. Ни один из этих уродов, не заикнулся о простом человеческом счастье. Растить детей. Любить своих женщин. Гордится своей работой. Путешествовать, в конце концов. Да и вообще — жить жизнь. Дерьмо и насилие — вот их идеалы. И это все пытаются выдать за нормальные, человеческие устремления.

— Выбирай выражения, Борисов! Ты находишься в суде.

— Прошу простить. Но они — противные.

Судья помолчала, разглядывая меня как неведому зверушку. А потом повернулась к Воронцовой:

— А ты что скажешь, Саша?

— Я хочу сказать, что присутствующий здесь Борисов — мой гражданский муж. И, когда мы сидели в кафе, с друзьями, мы с ним поругались.

— Это как же? — подняла бровь судья Гирс.

— Он сказал, что уходит от меня! — заявила Сашка.

— Да ты что! — совсем по бабьи всплеснула руками судья — а ты что?

— А я сказала ему, что он сам завтра прибежит просить прощения! Только он — засмеялся. Увидимся через пару лет, говорит. И пошел на сцену.

Мое окуение внезапными трактовками событий, вдруг прервал охранник, что старательно заполнял кроссворд. Он дернул меня за рукав и спросил:

— Специально подобранная смесь чего-либо, семь букв? Не знаешь?

— Ассорти- совершенно на автомате бросил ему я. И набрал воздуха в легкие, чтобы прекратить этот балаган. Но было поздно.

— Вот значит как… — не предвещавшим ничего доброго тоном сказал судья.

— Да, именно так. За исключением того, что до этой минуты, я и не подозревал, что женат. — все же выступил я, безнадежно чувствуя, что атмосфера в зале изменилась. А тут еще и охранник дернул меня снова зарукав:

— А алкогольный напиток араматизированный анисом. Четыре буквы, начинается на «А»?