Я впервые попробовал рассмотреть эту ситуацию не с позиции обвинения Арбатова, а с позиции его защиты. Задумался: как можно было его оправдать? Решение пришло почти сразу, и оно было невероятно простым.

«Как я мог об этом не подумать раньше?» — с этой мыслью я схватил Рината за рукав и вытащил его в коридор.

Отведя подальше от ненужных ушей, сказал:

— Приведи сейчас сюда, как можно быстрее, того парня, который видел, как Арбатов приходил утром, когда Калгана убили. Но не объясняй зачем, просто приведи!

— Да я и не знаю зачем, — ответил Ринат. — Просто приведу сейчас. Вроде, его смена не закончилась ещё.

Ринат ушёл, а я вернулся в палату. Арбатов лежал на кровати с закрытыми глазами, и на его лице была гримаса боли.

— Мирон! — обратился я к нему. — Тебе плохо?

— Если честно, паршиво, — ответил Арбатов.

— Но тебя же не зацепило! Даже контузии нет. Доктор говорит, это от стресса. Но что-то не верю я, что для тебя это непереносимый стресс.

— Да какой ещё стресс? — Арбатов опять улыбнулся, несмотря на боль. — Голова просто болит сильно и вообще всё тело ломит. Как у наркомана без дозы. Никогда такого не было, не понимаю, что со мной. Будто отравили чем-то.

— Думаю, если бы тебя отравили, то не стали бы ничего тут взрывать, — возразил я.

Мы ещё немного поговорили о самочувствии Арбатова, я пообещал лично попросить Лапыгина провести дополнительные обследования. Не успели мы закончить разговор, как вернулся Ринат с невысоким полноватым парнем в форме. Я посмотрел характеристики охранника и отметил, что у него был десятый уровень. Звали его Семёном Глушаковым.

Я попросил выйти из комнаты обоих охранников Арбатова, после чего обратился к Семёну:

— Посмотри на этого человека! Ты его раньше видел?

Я показал на Мирона, Глушаков посмотрел на него и спокойно сказал:

— Конечно, он же несколько дней тут уже.

— И всё? — я посмотрел охраннику прямо в глаза. — Это всё, что ты можешь мне сказать?

Глушаков немного напрягся, но сильно не смутился. На его лице читалось недоумение.

— Статы его прочти! — намекнул я. — Ты ведь можешь!

Глушаков уставился на Арбатова, и тут я заметил, как у него от изумления открылся рот. После чего парень уставился на меня и искренне спросил:

— А как так?

По очень удивлённому, но при этом спокойному виду Глушакова было понятно: он растерян, но не напуган.

— Скажи, Сеня, ты хочешь жить? — сказал я излишне пафосно, но максимально подходяще под ситуацию.

Глушаков молча кивнул.

— Тогда иди сейчас на пост и никому не рассказывай, зачем сюда приходил. Скажи: получал нагоняй за плохую работу, если кто спросит.