— И мастер напускать тумана, — проворчал я.
Пахом пожал плечами. Он помолчал, почесал щёку и вдруг выдохнул:
— Слушай… — горняк смял тряпку в руках. — Я тогда перегнул. Когда орал, что это ты големов на нас натравил. Прости. Я был злой, усталый и… Валерку с малых лет знал.
— Да брось, — отмахнулся я.
Пахом потянулся к рюкзаку, стоявшему у стены.
— Ладно, ваше благородие, давай посмотрим, что у нас в тормозке осталось. Перекусим, глядишь, тебе и полегчает.
Горняк развязал мешок, заглянул внутрь — и его лицо вытянулось.
— Да чтоб меня… — прошипел он. — Одна сушёная рыба. Татьяна Ивановна дала маху. Не ожидал от неё.
— Что-то мне подсказывает, что это дело рук, а точнее лап, другого существа, — заметил я.
Пахом уже хотел выругаться, но где‑то у входа в склад что‑то тихо зашуршало.
Горняк мгновенно подобрался. Рыба упала обратно в рюкзак. Он схватил фанерные ящики и быстро, но аккуратно придвинул их, закрывая меня.
— Лежи, — прошептал он. — И не дыши громко.
Пахом поднял карабин — тот самый, что отобрал у патрульного, — и занял позицию за стеллажом. Шорох усилился, превратился в осторожные шаги.
Через несколько секунд в центр склада вышли двое — парень и девушка. Оба настороженные, но не вооружённые. Девушка огляделась, вслушиваясь.
— Сергей! Ты здесь? — позвала она.
Я осторожно приподнялся, глядя через узкую щель между ящиками.
Посередине склада стояла рыжеволосая девушка. Какого Доратоса… что она здесь делает?
— Лампа? Как ты нас нашла? — отодвигая ящик, спросил я. — Всё нормально, Пахом. Это свои.
— Говорящий кот рассказал нам, — ответил за девушку парень.
Присмотревшись, я понял, что это был виконт Аркадий Вельденский.
Пахом нехотя выпрямился из-за стеллажа, держа карабин наготове ещё пару секунд — на всякий случай. Потом, увидев, что я действительно узнал пришедших, он опустил оружие и буркнул:
— Ну, раз свои… то ладно. Чуть не пристрелил вас.
Лампа уже шагала ко мне быстрым, уверенным шагом. На ней был дорожный плащ, подбитый чем‑то плотным.
— Сергей… — девушка присела рядом, осторожно коснувшись моей руки. — Ты выглядишь ужасно.
— Спасибо, — хрипло сказал я. — Я старался.
Она проигнорировала шутку, откинула край моего рваного рукава и поморщилась.
— Ожоги глубокие. И рёбра… Пахом, почему он вообще сидит, а не лежит?
— Потому что он упрямый, как три осла, — отозвался горняк. — И потому что если лежит — ворчит ещё больше.
Пахом подошёл ближе, оглядел гостей и, будто вспомнив о главном, спросил:
— А у вас, ваше превосходительство, случайно нет чего откушать? А то наш рацион кот формировал — одна сухая рыба.