Я перевёл взгляд с лужи масла на бледного, дрожащего аристократа, мысленно улыбнулся и совершенно спокойно спросил:
— Какой артефакт?
Виконт осёкся. До него не сразу дошёл смысл моих слов, но затем в его глазах блеснуло понимание. Он посмотрел на меня, на пустую полку и медленно, с огромным облегчением кивнул. Сделка была заключена.
Я молча развернулся, собрал перепачканные в масле картриджи, сгрёб их в сумку, закинул её на плечо и зашагал к выходу.
Уже в дверях меня настиг голос пришедшего в себя Вельденского, который изо всех сил пытался сохранить остатки лица:
— Вы должны мне поединок, Синицин! Хотя бы учебный!
Я лишь усмехнулся и вышел в коридор, оставив виконта наедине с его уязвлённой гордостью.
Глава 1. Последний шанс или пиксельный осьминог
«Если слишком долго пытаться сбежать от реальности, она обязательно напомнит о себе — например, истошным и требовательным кошачьим ором», — поучала меня тётка в детстве.
Про кота я, конечно, сам добавил. Потому что рыжий засранец орал так, будто его не кормили минимум год.
Шарики корма сиротливо перекатывались в коробке. Прикидывая, сколько осталось, я встряхнул пачку и высыпал всё в пластиковую миску.
Кот с упрёком посмотрел на меня своими жёлтыми глазами, раздражённо дёрнул ухом, намекая на чрезмерную скромность порции, но за еду всё-таки принялся. Наступила долгожданная тишина.
— Да, Маркел, прости. Совсем я тебя забросил с этими погружениями, — пробормотал я, устало потирая воспалённые глаза. — Но тебе полезно посидеть на диете. Посмотри, какой ты толстый.
Получив короткую передышку от приставаний пушистого, я подошёл к окну и распахнул тугие створки. В мою съёмную однушку проник свежий вечерний воздух первого уровня. Впервые за три дня.
— Форточка открыта. Гуляй, пушистый, когда вздумается, — я кивнул жующему коту. — А то неизвестно, на сколько я в этот раз выпаду из реальности. Не хочу, чтобы ты орал на бесчувственное тело, пока моя душа бродит по цифровым лабиринтам.
На столе, среди кружек с засохшим на дне кофе, меня дожидалась добыча, утащенная накануне каникул из спецхрана кафедры. Древний японский артефакт в форме небольшой серой пирамидки. И стопка разноцветных пластиковых квадратиков. Из всей кучи непроверенным остался только один носитель. Последний шанс на то, что все эти мытарства и риск вылететь из Академии не были напрасными.
Я пододвинул продавленное кресло, устроился поудобнее и привычным движением вставил картридж в паз. Глубоко выдохнул, отгоняя лишние мысли, и уверенно нажал на тускло мерцающий иероглиф входа на грани пирамидки.