Оксана сжала китель на плечах, будто пытаясь согреться, но холод исходил не от ветра.
Громов молчал ещё секунду — ту самую, когда человек, привыкший командовать, пытается оценить ситуацию, которая выходит за пределы понимания.
Потом он резко повернулся к Оксане:
— На минусовых есть враги?
Девушка вздрогнула от прямоты вопроса.
— Когда я уходила — не было, — ответила она быстро. — И… даже если кто-то прорвётся, местные знают тоннели лучше всех. Они смогут уйти в дальние ветки. Там лабиринт, туда никто не сунется.
Громов коротко кивнул.
— Хорошо.
Он сказал это так, будто вычеркнул из списка одну из сотни проблем.
— Передайте Булю, — продолжил он, — пусть вспоминает свою печать защиты от тлена. Полностью. Без сокращений, без импровизаций. Это наш последний шанс.
Оксана моргнула, ошеломлённо.
Громов сунул руку во внутренний карман кителя — того самого, что сейчас был на плечах Оксаны — и достал небольшой бронзовый ключ, тяжёлый, старый, с зубцами странной формы. Затем — сложенный вчетверо лист плотной бумаги.
— Возьмите.
Она осторожно приняла и ключ, и карту. На бумаге, поверх линий, была жирная красная отметка.
— Что это? — спросила она, хотя уже догадывалась.
— Склады древнего оружия, — сказал Громов. — Стального. Не музейного. Если вы вооружите им людей, у нас появится шанс. Маленький, но шанс.
Оксана подняла взгляд.
— А сейчас идите, — добавил он.
— Но… Вы не удержите верхние уровни против этих… этих бронзовых чудищ. Они же пройдут, как вода через сито.
Громов посмотрел на неё так, как смотрят люди, которые уже перешли черту и не собираются оглядываться.
— Конечно нет, — произнёс он спокойно. — Но мы выиграем для вас время.
Глава 44. Небеса на голову
— Буль… Ну так, кто такой Доратос? Бог или стихия? — спросил я.
Мы шли с котом по тоннелям, возвращаясь к тёткиному домy той же дорогой. Только теперь к нашему стандартному багажу прибавился разрубленный вечный воин. Архимаг говорит, что это сделал я. Ну, точнее, Адратос, когда в меня вселился. Но верится в это с трудом.
Последнее, что я помню, это как хвостатый учитель сказал, что Оксана никогда меня не полюбит. Дальше было лишь забрало в виде звезды Адратоса.
— Мудак он, — сказал кот в сердцах. — Десять тысяч лет поклоняемся этому… существу всей планетой. Теории строим, почему он молчит. За всю историю — ни слова. А здесь целое предложение выдал. «Вернусь, — говорит, — весело у вас». Тебя ар’талаком обозвал и беречь попросил.
— А что такое ар’талак?
— «Ворота хаоса», если дословно. Точнее не знаю. В библиотеку бы сходить. Ту, которую я из луны сделал.