Они не смеялись.

И вот я здесь.

Машина нырнула в арку, и мы оказались на закрытой территории. Я мельком увидела высоченный забор, камеры на каждом столбе, идеально подстриженные газоны, подсвеченные фонарями.Место, где люди живут в золотых клетках, даже не замечая прутьев.

Дом, перед которым мы остановились, напоминал скорее музей современной архитектуры, чем жилье. Стекло, бетон, дерево. Огромные панорамные окна, за которыми горел свет. Трехэтажный монолит, подавляющий своей красотой и холодностью.

Меня вытащили из машины, даже не подав руки. Ноги подкосились — сказались бессонная ночь и дикий адреналин, который до сих пор бурлил в крови.

— Идти можешь? — буркнул лысый.

— Могу, — процедила я сквозь зубы.

Я скорее умру, чем покажу этим людям свою слабость.

Дверь открылась бесшумно. Прихожая, в которой можно было танцевать вальс, мраморный пол, огромная люстра, отбрасывающая блики на стены. Тишина стояла такая, что закладывало уши.

Меня провели через холл, мимо лестницы, ведущей наверх, и остановили перед высокой деревянной дверью.

— Жди здесь, — бросил второй, коротко стриженный, с холодными глазами наемника.

Дверь закрылась за моей спиной, и щелчок замка прозвучал как выстрел.

Я осталась одна.

Комната, в которую меня заперли, оказалась спальней. Огромной, стерильно чистой, пахнущей свежестью и чем-то терпким. Кровать, застеленная темно-серым покрывалом. Напротив — стена-окно, за которой чернел ночной сад. Две двери: одна, очевидно, в ванную, вторая — в гардеробную.

Я подошла к окну, коснулась пальцами стекла. Холодное. Не открывается — типичная ловушка для красивых птичек.

Значит, я теперь птичка в клетке.

Я усмехнулась собственным мыслям и вдруг почувствовала, как к горлу подступает истерика. Села на край кровати, вцепилась руками в покрывало — дорогое, шелковистое — и заставила себя дышать.

Не плакать. Только не плакать.

Я не плакала пять лет. С той самой ночи, когда чуть не убила человека. Слезы кончились тогда, выжгло каленым железом. Осталась только злость. Глухая, холодная злость, которая помогала выживать.

Я буду злиться. Злиться и бороться.

Сколько времени прошло, я не знала. Может, час, может, два. Я сидела на кровати, обхватив себя руками, и смотрела, как за окном медленно светлеет небо. Рассвет разгонял тьму, но в душе по-прежнему было черно.-----

Шаги в коридоре я услышала за мгновение до того, как дверь открылась.

Я вскочила, выпрямилась, вцепилась взглядом в ручку двери.

Он вошел.

И мир перестал существовать.

Я читала когда-то, что в моменты сильного потрясения мозг фиксирует мельчайшие детали. Это правда. Я запомнила все.