Я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как по щеке ползет слеза — одна, потом вторая, потом еще и еще. Я не плакала пять лет. С той самой ночи я запретила себе слезы. Слезы — это слабость, это роскошь, которую я не могла себе позволить.
Но сейчас они текли сами, и я не могла их остановить.
— Дура, — прошептала я в темноту. — Какая же ты дура, Алиса.
Но слезы текли и текли.
Глава 6
Вторая неделя моего заточения началась с того, что я перестала считать дни.
Это случилось как-то само собой — в понедельник утром я проснулась, посмотрела на телефон, увидела цифры и поняла, что они ничего для меня не значат. Понедельник, вторник, среда — какая разница, если все дни здесь похожи один на другой, как близнецы-братья, если каждый новый рассвет встречает меня все той же тишиной, все тем же одиночеством, все тем же ожиданием чего-то, что никак не наступало?
Он уехал в воскресенье вечером — я слышала шум мотора отъезжающей машины, стоя у окна своей спальни и глядя, как красные огни исчезают за воротами. И с тех пор в доме стало пусто. Не тихо — тихо было всегда, — а именно пусто, словно вместе с ним ушла та невидимая энергия, которая наполняла это пространство жизнью, даже когда он не выходил из своего кабинета.
Я не думала о нем. Я запретила себе думать о нем.
Я заставляла себя сосредоточиться на других вещах — на книгах, на прогулках, на попытках вернуться к той Алисе, которая умела ненавидеть и не прощать.
Но та, прежняя Алиса молчала.
Она словно спряталась куда-то в самую глубину души и отказывалась выходить на поверхность, оставляя меня наедине с мыслями, которые я не хотела признавать своими.
Во вторник я впервые за долгое время заставила себя пойти в спортзал.
Он представлял собой небольшое, но отлично оборудованное помещение с панорамными окнами, выходящими в сад. Беговая дорожка, велотренажер, несколько силовых станций, стойка с гантелями, коврики для растяжки — всего понемногу, но качественного, дорогого, явно подобранного со знанием дела.
Я встала на беговую дорожку, включила ее на самую медленную скорость и пошла, глядя в окно на мокрый после ночного дождя сад. Шаг за шагом, минута за минутой — я пыталась вернуть контроль над своим телом, над своими мыслями, над своей жизнью, которая выскользнула из рук и теперь неслась куда-то в неизвестность, как эта лента под ногами.
Через полчаса я вся взмокла, ноги гудели, но в голове впервые за много дней стало почти пусто. Только ритмичный стук сердца и шум дыхания.
— Хорошо, — прошептала я самой себе. — Так и будем жить. Для начала просто двигаться.