— Мария, — спросила я тихо, — а вы не знаете, почему он не играет в бильярд?

Она замерла на мгновение, потом продолжила что-то размешивать.

— Не знаю, Алиса, — ответила она ровно. — Это не мое дело.

— А ваше дело — просто молчать и ничего не замечать?

— Мое дело — хорошо выполнять свою работу, — она повернулась ко мне, и в глазах ее была усталость. — И моя работа не включает в себя обсуждение хозяина с его... гостями.

— Я не гостья, — усмехнулась я горько. — Я пленница.

— Вы здесь, — сказала она просто. — И пока вы здесь, вы под его защитой. Хотите вы этого или нет. Остальное неважно.

Я хотела возразить, хотела сказать, что никакая это не защита, а тюрьма, что он сломал мою жизнь, что я ненавижу его. Но слова застряли в горле, потому что я вдруг поняла — она права. В этом странном, извращенном смысле она права. Здесь, в этом доме, со мной ничего не случится. Меня накормят, оденут, обо мне позаботятся. Я в безопасности.

От чего? От кого? От себя самой?

Я допила чай и ушла к себе, не сказав больше ни слова.

---

Ночью мне приснился сон.

Я стояла на краю обрыва — высокого, страшного, а внизу бурлило море, черное, бесконечное, готовое поглотить меня в любой момент, стоит только сделать шаг вперед. Вокруг не было никого — только ветер, который пронизывал до костей, и холод, который шел откуда-то изнутри, из самой глубины души.

И вдруг сзади подошел он.

Он встал рядом со мной, на самом краю, и взял меня за руку. Ладонь у него была горячей, пульсирующей теплом, которое разливалось по моей замерзшей руке, поднималось выше, к плечу, к сердцу.

— Не бойся, — сказал он тихо, и голос его звучал иначе, чем наяву — мягко, почти нежно. — Я здесь.

Я повернулась к нему и увидела его глаза — живые, теплые, смотрящие на меня с такой нежностью, от которой захватывало дух и хотелось плакать. В них не было пустоты, не было холода, не было той отстраненности, которая делала его чужим и далеким. В них было что-то другое — свет, тепло, жизнь.

— Ты же чудовище, — прошептала я, глядя в эти глаза. — Ты держишь меня в клетке.

— Знаю, — ответил он, и пальцы его сжали мою руку крепче. — Но здесь, во сне, нет клетки. Здесь только ты и я. И этот обрыв.

— Что нам делать? — спросила я.

— Прыгнуть, — ответил он просто. — Вместе. Ты готова?

Я посмотрела вниз, на черную воду, которая бурлила и пенилась, готовая принять нас в свои объятия. Потом снова на него.

— Готова, — сказала я.

И мы прыгнули.

Я проснулась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем и слезами на глазах.

За окном светало — серый, пасмурный рассвет пробивался сквозь тучи, обещая новый дождливый день. Где-то в доме хлопнула дверь — Мария начала свои утренние дела. Тишина, ставшая привычной, обволакивала комнату, как вата.