— Горячие, — сказал он с набитым ртом, и это было так неожиданно, так по-человечески, что я не сдержала улыбки.
— Да, только что наделали, — ответила я.
Он ел молча, с явным удовольствием, и я смотрела на него и не узнавала. Где тот холодный, неприступный Волков, который нависал надо мной в первую ночь? Передо мной сидел обычный мужчина, уставший, голодный, с удовольствием уплетающий домашние пирожки.
— Вкусно, — сказал он, проглотив третий. — Спасибо.
— Пожалуйста, — ответила я, и в комнате снова повисла тишина.
Я смотрела на него, он смотрел на меня, и в этой тишине ничего не было, просто... наше присутствие.
— У тебя мука на щеке, — сказал он вдруг.
Я инстинктивно провела рукой по лицу. Он покачал головой, встал, подошел ко мне. Навис сверху — высокий, огромный, заполняющий собой все пространство. Протянул руку, и я замерла, когда его пальцы коснулись моей щеки — легко, едва ощутимо, стирая белую полоску.
— Вот, — сказал он тихо, и рука его замерла у моего лица на мгновение, прежде чем опуститься.
— Дамир... — прошептала я, сама не зная, что хочу сказать.
Он отшатнулся, словно очнулся. Отошел к окну, встал спиной.
— Иди, Алиса, — сказал он глухо. — Мне нужно работать.
Я встала, пошла к двери. На пороге обернулась.
Он стоял у окна, глядя в сад, и солнечный свет падал на его плечи, делая их золотыми.
Я вышла и закрыла за собой дверь.
В коридоре прислонилась к стене и перевела дух.
— Что это было? — прошептала я в пустоту. — Что это было, Алиса?
Глава 8
После того дня в кабинете я избегала его. Не демонстративно, просто старалась не бывать там, куда он мог прийти. Не выходила на кухню, когда слышала его шаги. Сидела в библиотеке, пока сумерки за окном не вступали в свои права. И он, казалось, отвечал мне тем же. Дом снова превратился в два независимых крыла, между которыми не было ничего, кроме тишины и недосказанности.
Но тишина эта стала другой. Раньше она была пустой, а теперь — натянутой, как струна. Я чувствовала его присутствие за стенами, даже не видя его. Слышала, как хлопает дверь его машины. Как он проходит в холл, не глядя в мою сторону.
---
Я снова не спала — в последние дни сон приходил тяжело, оставляя после себя липкую, неудовлетворительную пустоту. Я сидела на подоконнике, обхватив колени, и смотрела, как луна пробивается сквозь редкие облака, превращая сад в черно-белую гравюру. Стук прозвучал сухо, коротко, и я вздрогнула, но не удивилась — в этом доме вообще перестала чему-либо удивляться.
Он стоял в проеме, прислонившись плечом к косяку. Черная футболка, темные штаны, босые ступни на холодном паркете. Волосы взлохмачены, лицо заострилось, под глазами залегли глубокие тени — он выглядел так, будто тоже не спал не одну ночь.