И скорее угадала, чем услышала чужое дыхание.
Я резко села и успела набрать в лёгкие воздух, чтобы закричать, но чья-то ладонь закрыла мне рот раньше. Тяжёлая, уверенная, она прижала меня обратно к подушке. Я рванулась, вцепилась в запястье обеими руками, почувствовав под пальцами плотную ткань куртки. И ощутила, как что-то холодное коснулось шеи. Укол был таким быстрым, что я не успела даже дёрнуться. Руки, которые сжимали запястье, ослабли.
Темнота сомкнулась надо мной. И я провалилась в ее пустоту, как в ледяную воду, не в силах зацепиться хоть за что-то.
Глава 25
Я никогда не верила в судьбу. Но иногда цепочка событий выстраивается так безупречно, что хочется назвать её хоть как-нибудь.
Наверное, я всю жизнь шла к этому моменту.
Всё в моей жизни складывалось так, чтобы я оказалась здесь. Мой характер, мои страхи. Идиотская привычка терпеть и надеяться, что однажды станет легче. Моя глупая, безнадежная вера в то, что если быть достаточно удобной, достаточно незаметной, то ты станешь хорошей. Может быть, тебя когда-нибудь даже полюбят.
---
Я лежала на боку, прижимаясь щекой к шершавому бетону, и смотрела на тусклую лампочку под потолком, которая раскачивалась от сквозняка и отбрасывала на стены пляшущие тени. Пижамные штаны промокли насквозь — то ли от воды, которой меня приводили в чувство, то ли от того, что на полу действительно было мокро. Футболка прилипла к телу, и меня бил озноб. От холода или осознания, что я не знаю, где нахожусь, сколько прошло времени и может ли хоть кто-то знать, что я здесь.
Хотя кого я обманывала. Искать меня было некому.
Не знаю, почему в этот момент подумала о Дамире. Может, просто пыталась зацепиться хоть за что-то. Или хотела, чтоб меня спасли, как в кино – дверь выламывается, вбегают люди, и во главе – он. И дальше принцесса спасена, злодей повержен, и живут они долго и счастливо.
Только вот реальность иная. Я та, которую можно выиграть в карты, а потом выставить, потому что начала вызывать чуть больше чувств, чем ничего. Чувств, которые он запретил себе испытывать. Мне, живой, не тягаться с ней, мертвой, той, кого от любил. И так бывает. Это несправедливость, но она уже не вызывает во мне ни горечи, ни слез. Только пустоту, которая вдруг стала моей главной броней.
Отец. Он очень любил меня, я помню. Только после маминой смерти его глаза потухли. Он отдалился, замкнулся в своем горе, оставив меня всплывать и выкарабкиваться одну. Я знаю, почему так произошло. Я слишком похожа на маму. И каждый раз, глядя на меня, он видел ее. Прости, папа. Я правда не виню тебя. Ты просто не справился. Как и я не справлялась все эти годы.