Я помнила.

— Я не поеду с тобой, — сказала я.

Он замер. Улыбка сползла с его лица.

— Что ты сказала?

— Я не поеду с тобой, Андрей. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Он смотрел на меня несколько секунд. И ударил. Быстро, без замаха — кулаком по лицу. Голова дернулась в сторону, во рту появился металлический привкус. Но я не упала. Удержалась, уперлась руками в бетон позади себя и снова подняла на него глаза.

— Ты забыла свое место, сука, — проговорил он, и в его голосе зазвучали знакомые, мягкие, почти родные интонации. Те самые, с которых всегда начиналось «воспитание». — Ничего. Я напомню.

Он схватил меня за волосы, рывком поднял на ноги. Я вскрикнула от боли, но не стала вырываться. Берегла силы. В голове всплыли слова Максима: «Не напрягайтесь, иначе быстро устанете. Ждите момента. Ваша задача — создать разрыв и уйти».

Момент. Мне нужен был момент.

Он толкнул меня к стене, прижал, навалился всем телом. От него дурно пахло табаком и перегаром.

— Я любил тебя, Элис, — шептал он мне в ухо, и его дыхание обжигало шею. - А ты... ты предала меня. Чуть не убила и сбежала. Я валялся в больнице, когда твой папаша постарался и выпер меня из города, — связи у него оказались неплохие для такого мелкого человека. Думала, я прощу?

— Я и не просила прощения, — ответила я.

— Зря. Потому что теперь ты будешь просить. Будешь умолять. На коленях.

Его рука сжала мое горло. Пока не сильно, просто давая понять, кто здесь главный. Я чувствовала, как пульс бьется под его пальцами, как воздух становится гуще, тяжелее. Но страха не было. Только холодное, ясное спокойствие и где-то на самом дне осознания — тлеющий уголек злости.

— Я не буду просить, мразь — прошептала я. — Никогда.

Он отстранился, заглянул мне в лицо, в глазах мелькнуло недоумение. Я смотрела на него в упор без страха, без мольбы, как раньше. С той уверенностью, которая появляется, когда терять больше нечего.

— Ничего, — сказал он, отступая на шаг. — Это ненадолго. Я умею ждать.

Он отошел к старому, заваленному каким-то хламом столу в углу. Взял бутылку, отхлебнул. Я стояла у стены, не двигаясь, и следила за ним краем глаза. Этот самонадеянный ублюдок даже не связал меня. Думал, что я та же самая запуганная девочка, которая не посмеет и дернуться.

Я осторожно переступила с ноги на ногу, разминая затекшие мышцы. Бетон под босыми ступнями был ледяным, но я почти не чувствовала холода. Всё тело превратилось в один натянутый нерв, готовый среагировать в любую секунду.

«Приседаете. Бьете затылком в лицо. Пяткой по голени.».

Голос Максима звучал в голове так отчетливо, будто он стоял рядом. Я смотрела на Андрея — как он пьет, как вытирает рот рукавом, как бросает на меня быстрые, оценивающие взгляды. Он был пьян. Не сильно, но достаточно, чтобы реакция замедлилась. И он был уверен в своей власти. И это было его слабостью.