Я прямо взглянул ему в глаза.

— Наверное, я больше насмотрелся на террористов, чем вы предполагали.

— Но вы убили восемнадцать человек из рода Долгоруковых! — выдохнул он.

— Это другое, — пояснил я. — Скажем, плата за те дни, что держали Сюзанну в плену. А за сам факт нападения и похищения?

Долгоруков поморщился.

— Они нарушили мои приказы, но это люди моего рода.

— Но факт нарушения был?

— Был, — признал он с великой неохотой. — Что вы хотите на самом деле? Не думаю, что вам нужны были именно их головы.

— Да кому они вообще нужны, — сказал я. — А вот некоторые ваши активы, почти бесполезные в ваших руках, могут заиграть в наших.

Он тяжело вздохнул. Что ж, проигравший платит. Я почти читал ход его мыслей: нужно извернуться и передать именно активы нарушителей — это будет почти безболезненно и послужит напоминанием, что главу Рода нужно слушать.

— Надеюсь, — сказал он, — эта неприятная выходка наших буйных не помешает нашей сделке?

— Вы про помолвку?

Его передёрнуло, словно дали в руки большую толстую змею прямо из болота.

— Тьфу-тьфу!.. Я говорю о настоящей сделке. Насчёт передачи нам части прав на изготовление ваших винтовок. В оговорённых по договору объёмах. И, конечно, технологии изготовления, что сократит время.

— Только после официального закрепления за мной металлургического завода и прочей инфраструктуры.

— Чего-чего?

— Подъездных путей, — пояснил я, — запасов угля… вы ещё не перешли на коксующийся?.. И прочих мелочей, без которых завод работать не сможет.

— А-а-а, — сказал он и посмотрел с уважением. — За неделю, думаю, бумаги будут у вас. Задержки не с нашей стороны, юристы в государственном аппарате очень дотошные и без взятки могут задержать на полгода. Но с этим справимся.

Помолчав, он сказал угрюмо:

— Как я вам уже сообщал, императору известно про захват власти в нашем роде, он знает как и что случилось после. И хотя я восстановил власть, как глава Рода, но у его величества остались сомнения насчёт помолвки. Добрыня её разорвал!

— Очень удачно, — пробормотал я. — Это единственное, что я бы от Добрыни принял.

— Я тоже, — сказал он с безнадежностью, — но император… увы…

Я сказал с раздражением:

— Ему что, Крымской войны мало?

Он поднял на меня взгляд усталых глаз с покрасневшими белками.

— Мне кажется, он всё ещё не верит, что англо-французы перейдут к активным действиям и на суше. Дескать, побезобразничают на море, потопят ещё несколько наших кораблей и уйдут восвояси. Передал через Рейнгольда пожелание, чтобы жених и невеста чаще общались и находили что-то общее… ну, для будущей совместной жизни.