Но, глядя по сторонам, я видел парадокс: хотя мир увлекается жратвой и развлекухой, но всё равно стремительно улучшается, вот уже и на Луне, и на Марсе строим колонии. А всё потому что всегда находятся несколько человек, иммунных от моды на развлекуху, жратву, секс и прочие нижепоясные радости. Благодаря этим людям и совершаются все открытия, мир от каменного века упорно двигается в будущее, часто даже не осознавая этого.
Видимо, это имел в виду Господь, когда сказал, что человечество составляют не массы людей, а подвижники. Не будет подвижников — человечеству незачем существовать. Я бы не сказал, что я подвижник, но я в какой-то степени иммунен к дешёвой развлекухе. Не привлекает изысканная кухня, я просто не вижу в ней смысла, меня устраивает любая, секс тоже хорош, когда не навязчив и у меня нет в нём никаких обязанностей, и вообще мне нравится что-то делать, а не только потреблять.
Делает ли это меня подвижником или Аскетом? Вряд ли, но я близок к ним, в самом деле близок. Может быть, я уже, по сути, Аскет, просто об этом никогда не думал. Я вспомнил чертежи дирижабля, разложенные на моём столе. Да, я строю его, хотя мог бы валяться в роскошной постели, пока голые девушки подносили бы мне на серебряном подносе изысканные пирожные. Но какие роскошь и удовольствия могут сравниться с моментом, когда твоё творение отрывается от земли?
Машина свернула с набережной на тёмную дорогу к имению. Я откинулся на спинку сиденья. Князь Константин прав. Я для Аскетов оказался своим. Мысли путались, но одна была кристально ясна: моё одиночество было иллюзией. В этой системе, в этой империи нашлись люди, смотревшие в ту же сторону. Они называли себя Аскетами. А я, сам того не зная, давно жил по их неписаным законам. Впереди была война с Долгоруковыми, битва за динамит, гонка дирижаблей. Но теперь я знал, где-то в тени существуют союзники. Не друзья, друзей у таких, как я, не бывает. Но единомышленники. И это меняло всё.
И от этой мысли стало вдруг спокойно. Всего один разговор, и оказалось, что я не одинок в этой чужой эпохе. Здесь уже есть люди, мыслящие такими же категориями. Это не отменяло войны с Долгоруковыми. Но менялась её природа.
Впереди, в темноте, уже угадывались сигнальные огни моего имения. Места, где теории обретали плоть металла и динамита. Теперь и это обретало новый смысл.
Глава 13
Блин, весна плавно перешла в лето, я напомнил себе, что это непростое лето, в столицу по телеграфу передали новости, что пятнадцатого июня три англо–французских пароходофрегата подошли к Севастополю. Неспешно маневрируя, не встречая помех, погоняли наши торговые суда, а через десять дней флот в составе двадцати одного корабля устроил яркий бой с береговыми укреплениями Севастополя.