На Невский примчался запыхавшийся нарочный, протянул дрожащими руками большой конверт из плотной белой бумаги, в таком в прошлый раз было послание от Максима Долгорукого.
Я торопливо вскрыл, глаза в самом деле застилает пелена злости, даже протер кулаком, прочел быстро строки: «Я был против, но род раскололся, часть вышла из повиновения. То, что сделали, считаю большой ошибкой. Но ваша быстрая реакция заставила их дрогнуть. Максим Долгоруков».
Я задумался, и раньше Максим казался более рассудительным, чем остальные дуболобые. Они решили надавить на меня, дескать, в похищении Сюзанны знатный род Дроссельмейеров будет обвинять меня, начнётся вражда, рычаг давления на меня будет огромный.
Глава 3
Я нервно мерил шагами кабинет в попытках придумать, как найти место, где Долгоруковы прячут Сюзанну, когда в голове прозвучал голос Маты Хари:
— К имению приближается незнакомый автомобиль. Опасности не ощущаю.
Когда от ворот доложили, я распорядился впустить визитёра, и сам вышел навстречу.
Из автомобиля выпорхнула яркая молодая женщина с копной тёмных волос под кокетливой шляпкой, на плечи небрежно наброшена распахнутая на груди шуба, открывая глубокое декольте на роскошной груди.
— Барон, — пропела она чистым нежным голосом, — не представляете, как я рада… видеть вас!
Княгиня Тариэла Штальбаум могла и не добавлять, что рада видеть меня. В первую очередь рада, что из её сумасшедшей затеи что-то получилось, да не что-то, а всё получилось, сбросила не только лет двадцать, но и веса потеряла около пудика, лицо молодое, волосы без седины, достаточно пышные, чтобы строить разные прически, тонкая в талии, что подчеркнула изящным поясом с большой золотой пряжкой и узором из серебряных нитей по искусно выделанной коже.
— Барон, — сказала она светлым чистым голосом и протянула мне руку, — я счастлива…
Я деликатно приложился губами к запястью, молодая кожа без намёка на морщины, пахнет цветами и чистотой, кольца на пальцах те же, но явно давала ювелиру, чтобы сузил, иначе растеряет.
Я поклонился, сказал учтиво:
— Ваша светлость, как вижу, не скоро всё упадет на плечи Арнольда.
Она весело засмеялась, с удовольствием демонстрируя белые блестящие зубы, их тоже коснулся откат:
— Бедный мальчик!.. Он и рад, и огорчен!.. Так хочется поскорее встать во главе рода!..
— Подождёт, — сказал я успокаивающе.
— Он меня любит, — сообщила она, — за меня рад, а кресло главы рода… Успеет ещё.
Я заговорщицки улыбнулся, княгиня чуть приподняла брови в непонимании, потом глаза её радостно блеснули. А что, если откат можно будет сделать ещё раз?