— Это нечестно!
— А ты знаешь лучший способ стать царём природы?
Она сообщила с достоинством:
— Думаю над этим.
Прошло два дня. За это время в городе при загадочных обстоятельствах погибли семеро Долгоруковых — от молодых повес до влиятельных управляющих их делами. Ни свидетелей, ни улик. Только идеально точные пули.
Дверь в мой кабинет распахнулась, и на пороге возникла мрачная тень военного министра Российской Империи. Он был без свиты, лицо серое, а в глазах не ярость, а тяжёлое, неподдельное недоумение и ужас.
— Вадбольский, — его голос скрипел и срывался. — Мои люди нашли тело Григория. Моего племянника. И ещё шестерых. Объяснись.
Я отложил перо, смерил его холодным взглядом.
— Объяснять нечего, Василий Андреевич. Ваши люди похитили мою сотрудницу. Это вы начали войну на уничтожение. Я всего лишь принял ваши правила. — Да и он уже был ранен! У него была серьёзная душевная рана, я его только добил. Или он даже сам умер от мук совести! — вдруг выкрикнул я, срываясь в фанатичный шёпот.
— Но вы его убили? — прошипел Долгоруков, делая шаг назад, испугавшись моего безумия.
— Чтоб не мучился, — сказал я уже спокойно и печально. — Его душевные раны были несовместимы с его жизнью, духовной жизнью. Он был частью системы, которая похищает женщин. Разве такая душа достойна спасения?
— Так то духовной…
— Духовная выше, — оборвал я строго. — Духовная — это вообще всё! Господь вложил в нашу плоть душу, это и есть сам человек, а плоть всего лишь плоть. Без души нет человека. Так что я никого не убивал, а лишь помог предстать пред очи Господа, который и решит, насколько я был прав.
Я выпрямился и смотрел строго, стараясь, чтобы глаза полыхали светом праведника, и Василий Андреевич вздохнул, отступая. С безумцами, уверенными в своей правоте, не спорят. Он молча развернулся и вышел, пошатываясь.
Но теперь они видят, что пока всё выяснится, я сумею нанести Долгоруковым слишком большой ущерб, вряд ли моя сотрудница стоит таких разрушений.
Неважно, кто попал под раздачу, экстремисты или рассудительные, сам факт гибели заставит нажать на зачинщиков похищения, как я рассчитал и, надеюсь, на этот раз не ляпнусь мордой в грязь, хватит и случая с помолвкой.
Мои гвардейцы, которым объяснил ситуацию, теперь и спать ложатся в амуниции, на дозорных вышках вдвое больше народу, все ждут и все готовы отражать настоящее наступление со стороны Долгоруковых.
На третьи сутки в городе воцарилась парализующая тишина. Авто с гербами Долгоруковых исчезли с улиц. Их особняки превратились в настоящие крепости, но смерть настигала тех, кто решался их покинуть. Никакая охрана не помогала. Пули находили свои цели сквозь туман, в толпе, из-за угла, с непостижимой, дьявольской точностью. По городу пополз шёпот: мстит не человек. Мстит сам дьявол.