— С Долгоруковыми никому не тягаться, — сказал он безапелляционно. — Это знатнейший боярский род. Может быть, не самый первый, но многие считают, что всё-таки первый по власти и влиянию. Это как старинное дерево, что проросло корнями во все сферы власти, политики, экономики и промышленности. Смирись, дружище! Плетью обуха не перешибить.
— Смотря какая плеть, — пробормотал я. — Дружище, я ни с кем ни хочу ссориться. Даже с дураками! Особенно с дураками. Но когда тебя втаптывают в грязь просто так, потому что могут, извини, я в самой изысканной форме выражу несогласие.
Он сказал со вздохом:
— Да-да, знаю твою изысканность.
— Ни с кем не тягаюсь, — повторил я. — Но отбиваться… что, тоже нельзя?
— Можно, — сказал он со вздохом, — но долго ли продлится твое отбивание?
— Пока не уроем последнего, — сказал я.
У него глаза уже как у совы, которую поднесли к глобусу.
— Вадбольский!.. Вернись в реальность!
— А это и есть новая реальность, — сказал я жестко. — Не самая приятная, но нам жить в ней. Потому чем скорее примешь, тем больше шансов выжить и пробиться в лидеры.
Глава 3
Шаляпин, получив новые инструкции, прощупывал со всех направлений защиту здания Дипломатического корпуса, Военного министерства и прочих мест, где принимаются решения. Не для того, чтобы бросать бомбы, а чтобы вытаскивать полезную для меня информацию.
Слабее всех оказался защищён кабинет канцлера Российской империи светлейшего князя Горчакова. Возможно потому, что он находится на пятом этаже, по стене здания не подняться, а охрана на входе и на всех этажах порвёт чужака, как Тузик тряпку.
Сегодня Шаляпин засёк интересный разговор, когда среди дня в кабинет канцлера ввалились великий князь Александр, он же цесаревич и наследник императора, а с ним глава его службы безопасности глава охранной службы великого князя Ренненкампф, всё такой же волчистый, даже запах от него, как от волка в старом диком лесу.
— Александр Михайлович, — провозгласил великий князь с порога, — время обеда, а вы всё пашете наши целинные земли! Прервитесь и нас угостите! У вас кофий почему-то слаще!
Горчаков устало улыбнулся, глядя на их весёлые лица.
— Что такие довольные, кому-то пакость сделали?
Великий князь хохотнул.
— Да всё некому, все такие противно правильные!.. А из меня то ли француз, то ли социлист наружу рвётся… Александр Михайлович, у нас тут маленькая нестыковочка в одном вопросе, поможете?
Канцлер ответил с некоторой настороженностью:
— Если в моих силах…
Великий князь опустился в кресло у стола, Ренненкампф остался стоять неподвижно, а Горчаков взял крохотный колокольчик на краю стола и потряс им.